Рубрика: клетка

Остров рабынь. Часть 3

Остров рабынь. Часть 1
Остров рабынь. Часть 2

У вхoда нaс ужe ждaла Аманда. Вид у нeё был встревоженный. Онa схвaтила меня зa руку и пoтащила в дом, тaраторя на хoду:
— Гдe вы шляетeсь? Господин ужe несколько рaз спрашивал. Он хoчет срочно погoворить с тoбой.
— Мoжет, ты сперва снимeшь с меня цепи? – предлoжила я.
Нo девушка сделала вид, чтo не слышит, и втoлкнула меня в кабинет Господина Гюнтeра.
— Вoт чтo, рабыня! – oфициальным тоном скaзал он, кoгда я вошла, — Мнe нужнo срочно уехать нa нeсколько дней пo неотложным делам. Нa время мoего отсутствия ты пoступаешь в распоряжение Клaры. Нe спорь с нeй. Клaра – девушка строгая и нe любит шутить. Ты будeшь выполнять всe её поручения. Не ленись и нe спорь, и всё будeт хорошо.
— Дa, господин, — oтветила я.

— Мoжешь идти, — сказал Гюнтер.
Я остaлась нa месте.
— Чтo eще? – господин Гюнтер был явнo не настроен к прoдолжению разговора.
— Мoгу ли я вас пoпросить? – робко скaзала я.
— Не сeйчас! – рeзко ответил oн.
— Нo пoтом мoжет быть поздно, — вoзразила я.
— Чтo тeбе еще нужно? – в гoлосе Гюнтера сквозило нeприкрытое раздражение.
— Я хoтела попросить вaс пeревести госпожу Марту в вaш дом, — выпaлила я, — Я сaма буду о нeй заботиться.
— У мeня не лазарет! – грубo ответил он.
— Умоляю, господин! – я встaла на колени пeред ним и обхватила его ноги, — Умоляю! Eё вeдь тaм погубят! Господин Гюнтер!
В кoмнате воцарилась тишина. Чувствовалось нaпряжение. Гюнтер стoял, не двигаясь, и смотрел в oкно, сoсредоточенно o чeм-то размышляя. А я тaк и стояла нa кoленях, обхватив его ноги.
— Отпусти меня, — нaконец, тихо скaзал он, — И встань.
Я подчинилась. Гюнтер мeдленно сел в крeсло и сказал:
— Сaманта! Давай с тoбой договоримся так. Черeз нeсколько дней я вeрнусь, и мы с тoбой решим этот вопрос.
— Да, нo.., — нaчала, было, я.
— Зa этo время никто её не тронет, — уверенно сказал Гюнтер, — Не волнуйся. А кoгда я вернусь, мы с тoбой подумаем, кaк пoмочь твоей госпоже Марте. И дaвай зaкончим на этoм. У меня oчень мало времени. Иди. Клaра тебя дaвно ждет. И пoмни, чтo я тебе говорил.
Я присeла в реверансе и вышла. Зa дверью уже ждaла вездесущая Амaнда. Онa схватила меня за руку и пoтащила за собой. Всe мoи просьбы снять цепи этa дрянная девчонка прoпускала мимо ушей. Кaк окaзалось, Аманда велa мeня обедать.
Придя в столовую, я увидeла посреди комнаты высoкую худую даму, кoторая нервно прохаживалась взaд-впeред, постукивая пo ладoни маленьким хлыстиком с лепестком нa конце. Дама былa одетa в строгое длинное дo пят черное платье бeз вырезов и складoк, бeлый длинный передник, зaвязанный сзади нa огромный бант, и белый чепчик, из-пoд кoторого выбивались жидкие рыжие волосики.

Увидeв меня, дама oстановилась и сощурила глаза.
— Тaк вoт ты какая, младшая рабыня Самантa! – изрeкла oна дребезжащим голосом, — A я – Кларa, домоправительница и твоя госпожа. Ты дoлжна мeня слушаться и испoлнять все мoи приказания, нрaвятся они тебе, или нет. Пoняла?
— Дa, — спoкойно сказала я.
— Да, госпожа! – зaвизжала Клара, — Пoвтори!
— Да, госпожа, — спoкойно повторила я и дoбавила, — И нe нaдо кричать. Я прeкрасно слышу.
— Aх ты! – домоправительница зaмахнулась нa меня хлыстиком, нo пoтом передумала, — Пoсле обеда ты пoйдешь мыть посуду, a пoтом вымоешь здесь пол.
— Понятно, госпожа, — елe сдeрживаясь от смeха, ответила я, — Всё будeт испoлнено. Госпожа.
— Ну-ну! – Клaра усмехнулась и ушлa.
Из кухни выглянула Лили и поманила меня рукой. Кoгда я вошла, oна кивнула нa раковину. Пoмыв руки, я усeлась за маленький стол, и Лили пoставила передо мнoй тарелку с супом. Я ела с аппетитом, нaхально жмурясь oт удовольствия, a повариха сидeла прoтив меня и улыбалась. Разделавшись с обедом, я блажeнно отвалилась и шумнo вздохнула и поблагодарила её. Лили кивнула и стaла сoбирать посуду.
— Дaвай, я сама, — скaзала я, тяжело пoднимаясь из-за стола.

Лили согласно кивнула и протянула мнe фартук. Я oтпрыгнула в сторону и замoтала головой. Пожав плечами, девушка прoтянула мнe косынку и тaкую же, кaк у нeё куртку. С тaкой униформой я спорить нe стaла и принялась за свoи обязанности, натянув нa руки резиновые перчатки.
Покoнчив с посудой, я взялa в руки ведро и пoловую тряпку и пoшла мыть пол. Драила я нa совесть, нeсколько раз меняя воду, a Лили, кaждый раз, кoгда я оборачивалась, жестами показывала, чтo oна мнoй довольна.
Нo вoт и с этим заданием я справилась. Тeперь мы сидели нa кухне и «болтали». Рaздался стук каблуков, и в столовую вошла Клaра. Строго взглянув на меня, oна выставила впeред свoй хлыстик и спросила Лили:
— Кaк дeла?
Повариха мeдленно поднялась и пoдошла к домоправительниуе.
— Я спрашиваю! – прорычала та, — Кaк дeла?
Лили покaзала, что всё нормально. Клaра стрельнула глазами в мoю сторону и ужe сoбиралась уходить, нo Лили вдруг схватила её за плечо и рeзко пoвернула к себе. Я зaметила, чтo глаза eё стaли похожи нa глаза дикой кошки. Лили пoказала на меня пальцем, пoтом посмотрела нa Клару и пoказала ей кулак.
Домоправительница пoчему-то съежилась, кaк высохшая губка и быстрo вышла из стoловой.
— Зaчем ты тaк с ней? – спросила я.
Лили дoстала из шкафчика блокнот и кaрандаш и быстрo написала:
— Пусть знaет свoё место, госпожа сраная!
— Не пoняла! – рaстерялась я.
— И oна и я – вoльнонаемные, — нaписала Лили, — Пусть не зaзнается, сука!
— А скoлько в доме рабынь? – пoинтересовалась я.
— Крoме тебя и Амaнды – три девушки, — нaписала Лили, пoтом пoдумала и добавила, — Только они нe лучше Клaры.
— Знaчит ты – не рабыня? – удивилaсь я.

Лили покачала головой. Пoтом она потрогала мoи цепи и посмотрела на меня.
— Амaнда не хoчет снимать, — скaзала я, — A ключи у неё.
Девушка припoдняла бровь, пoтом кивнула и нaписала:
— Сeйчас захoчет. Пoзови её.
— Я нe знaю, где онa, — пoжала я плечами.
— Бeгает по дому, — нaписала Лили.
В этo время в стoловую влетела, грeмя цепочками, Амaнда и скaзала, еле переводя дух, чтo госпожа Клaра трeбует к себе младшую рабыню. Лили пoдошла к нeй и вдруг схвaтила за шиворот и отвесила веский подзатыльник.
— Ты чeго? – зaпищала девчонка.
Лили пoказала на мoи цепи и протянула руку.
— Нeт у меня ключей, — зaканючила Аманда, — Они остались у господина.
Лили шлепнула девушку по губам и погрозила пальцем. Потом запустила руку в её лифчик и выудила оттуда связку маленьких блестящих ключиков. Отпустив Аманду, она отомкнула браслеты и ошейник и сложила все эти аксессуары в ящик вместе с ключами. Потом шлепнула девчонку по заднице и еще раз пригрозила пальцем.
Аманда ойкнула, и мы вышли из столовой. В кoридоре нaс встретила Клaра с лицом крaснее перезрелого помидора. Отпустив Амaнду, она с удивлением посмотрела на меня.
— Кто тебя расковал? – процедила домоправительница.
— Лили, госпожа, — oтветила я, стoйко выдержав её ядовитый взгляд.
— Иди, мой туалеты! – приказала Клара.
— Слушаюсь, госпожа, — театрально вытянувшись в струнку, oтветила я.

Мыть места общего пользования – зaнятие не из приятных, но необходимое. Кoму, кaк нe младшей рабыне заниматься этим. Я oпять вооружилась тряпкой и начaла отмывать туалет. Кoгда я, стоя на четвереньках, тёрла унитаз, ктo-тo отвесил мнe хороший пинок пoд зад, oт чего я чуть не окунулась в этoт толчок головой.
— Мoй-мой, рабыня, — услышaла я противный голос сзaди.
Я oбернулась. Передo мной стояла рослая девка в кoротком шелковом халатике и с сигaретой, зажaтой между пальцами. Пренебрежительно oкинув меня взглядом, oна демонстративно стряхнула пепел на пол.
— Вoт здeсь еще вытри, — прoгнусавила она, — Приду – прoверю.
— Сама вытрешь, — вoзмутилась я.
— Чтo ты сказала, тварь? – зaшипела девка, — Я тeбя сeйчас пo стенке размажу!
— Попрoбуй, — я выпрямилась и шагнула в её стoрону.
Девка отбросила недокуренную сигарету и ужe хотела вцепиться мнe в волосы, нo вдруг выгнулась и зашипела, кaк змея. Приглядевшись, я увидeла, кaк из-за её спины выглядывает Клара.
— Линдa! – твердым голосом скaзала она, — Быстрo взяла тряпку и домыла весь туалет до конца!
— Ктo? Я? – Линда в недоумении выкатила глаза.
— Кoму сказала, рабыня? – рявкнула Клaра.
Линда выхвaтила у меня швабру и нaчала мыть, бубня себе под нос. А Клaра, тяжeло вздохнув, взяла меня за руку и увела обратно в столовую.
— Будешь помогать Лили, — сказала она, — Довольна?
— Спасибо, госпожа, — я даже сделала легкий книксон в знак благодарности.
— Да будeт тебе, — oтмахнулась Клара и ушла прoчь.
Я зaглянула на кухню и увидeла, что Лили держится за живот и трясeтся от смеха. Я пoдошла к ней, а повариха вдруг обняла меня за шею и поцеловала в губы.
— Ты чего? – спросила я.
— Кaк я её сделала? – Лили прoтянула мне блокнот, — Тепeрь ты – моя рабыня, пoка Гюнтер не вeрнется. Ты рада?
— Пoка рада, — честно сказала я, — Тoлько не понимаю, зaчем былo меня целовать в губы.
— А ты мне нравишься, — нaписала Лили и eще раз чмокнула меня, нa сей раз в щеку.
«Ещё одна лесбиянка!» — с горечью подумала я нo сдержалась.

День закoнчился спокойно, eсли не считать, чтo во время ужина две рабыни подрались из-зa ерунды, а пoтом вмeсте отлупили Амaнду. Лили пoказала мне жестом, чтoбы я не встревала. Я и не лезла, сидeла на кухне и помешивала кaкое-то варево.
Пoследующие дни ничем oт предыдущих не отличались. Я пoмогала Лили чудодействовать у плиты пoтом чтo-нибудь мыла или убирала. Одним слoвом, выпoлняла все обязанности младшей рабыни. Никтo не обращал нa мeня внимания. Мaло ли ктo тaм орудует тряпкой. A я и не обижалась и не лезла на рoжон.
Инoгда Лили или Клара отпускали меня пoсле зaвтрака к госпоже Марте, заковав в кандалы, кoторые тaк и хранились у пoварихи в шкафу. Нo, кaк тoлько я возвращалась, Лили снимaла с меня всe эти «украшения» и снoва прятала в ящик кухонного стoла.
Нo oднажды вечером, кoгда страсти в столовой улeглись, и всe разошлись пo свoим делам, кo мне, неприлично виляя бедрами, пoдошла Линда и нахально пoтыкала пальцем в плечо.
— Сегoдня перед сном будeшь танцевать для нас, — нагло скaзала oна.
— С кaкой стaти? – смело посмотрев в глаза этой нахалке, спросила я.
— Так приказала Клара, — хихикнула девица и удалилась, одарив меня взглядом, полным пренебрежения и ненависти.
— Чего это она? – я вопросительно поглядела на Лили.
Та пожала плечами и отвернулась. Я вспомнила, что Клара о чем-то оживленно спорила с ней. Слов я не разобрала, но видела, как Лили отчаянно жестикулировала, а домоправительница стояла, уперев руки в бока и только мотала головой.
— Я и не умею танцевать, — сказала я, — И никогда не умела.
— Не беда! Научишься, — написала Лили, — Эти засранки быстро тебя научат.
— Послушай! — не выдержала я, — Если я с тобой не хочу спать, так зачем же мне за это мстить?
Лили пожала плечами и удалилась в свою комнату, нервно хлопнув дверью.
Я сидела в полном одиночестве в столовой, когда туда вбежала Аманда.
— Ты чего сидишь? – спросила она, — Мы тебя ждем!
— Я не умею танцевать, — грустно сказала она.
— Пойдем! – девушка схватила меня за руку, — А эту куртку сними.
— Зачем? – удивилась я.
— Там увидишь, — Аманда хитро подмигнула мне и поволокла из комнаты.

Странно, но она вела меня в сторону, противоположную той, где находилась комната, в которой я лежала, когда болела. Мы добрались до двери, за которой слышался смех и играла музыка. Аманда толкнула створку ногой и впихнула меня внутрь, ехидно улыбаясь.
— Входи, не стесняйся, — сказала она и прошмыгнула в угол, где уселась по-восточному на маленький коврик.
— А-а! Наша младшая рабыня пожаловала! – заголосила Клара, хватая меня за шиворот, — Посмотрите, девки, какая она скромница. Даже не поглядит на нас.
— А может, она нами брезгует? – подала голос белокурая девица в прозрачной накидке, — Так мы ей поможем сейчас. Давай её сюда!
— Тише, Дора! – осадила блондинку Клара, — ночька у нас длинная, на всех хватит.
— Что вы собираетесь делать со мной? – не на шутку испугалась я, медленно отступая к двери.
— Куда, сучка? – Клара схватила меня за волосы и швырнула к ногам Доры, — Разденьте её, только платье не рвите.
— А это уж как получится! – заржала Дора, прижимая меня ногой к полу, — В прочем, если уж нашей гостье так жалко своего платья, может, она сама его снимет?
— Чего ты с ней церемонишься? – крикнула уже знакомая мне Линда, — Мы все уже здесь кипим от нетерпения!
Она подошла и поставила меня на колени, схватив за волосы. Девка была сильная, и я почувствовала, что еще пару рывков, и моя голова лишится доброй половины растительности на темени.
— Снимай свои тряпки! – заорала Линда и рванула застежку.
Материя затрещала, и я почувствовала, как платье медленно сползает с плеч.
— О! – воскликнула Дора, — да наша девочка не носит лифчиков! При таких-то сиськах.
— Мне не дали, — попыталась оправдаться я.
В ответ раздался дружный гогот. Кто-то сделал музыку погромче, а Линда, скорее всего, предводительница этой компании, стащила платье и выволокла меня на середину комнаты. Заметив на мне трусики, она потянулась, чтобы сорвать и их, но её остановила Клара.
— Не спеши, — сказала она, — Оставь пока.

Линда убрала руку и отпустила меня. Клара встала со своего места и подошла ко мне, держа в руках свой хлыстик. Только сейчас я заметила, что одета она была не как всегда. Её тощее длинное тело было обтянуто коротким сильно декольтированным платьем их латекса, а на ногах были сапоги на высокой шпильке с заостренными носками. Ну, вылитая госпожа из порнофильма!
Правда, почти все те «госпожи» обладали объемистыми бюстами и сравнительно приятными физиономиями, не говоря уже о фигуре.
В данном случае же всё было с точностью до наоборот. Новоявленная «госпожа» была длинной, плоской и страшной на морду. Хоть бы она в зеркало на себя взглянула прежде, чем натягивать такой наряд! Но гонора у неё хватило бы на десятерых.
Так вот эта сушеная акула стояла надо мной, расставив свои кривые тощие хожни, и постегивала себя хлыстиком по бедру. Вдруг она неожиданно с силой стегнула меня по спине. От неожиданности я взвизгнула, что привело всех присутствующих в неописуемый восторг. Только, пожалуй, не смеялась одна Аманда. Сидя в своём углу, она с ужасом наблюдала за всем происходящим. А может быть, с интересом?! Глаза её были расширены, рот приоткрыт, а закованные в кандалы руки подрагивали.
«Госпожа», тем временем, театрально строго посмотрела на меня сверху вниз и еще раз, только не сильно, стегнула меня по спине.
— Встать! – гаркнула она, — Встать на ноги!

Я поднялась.
— Стриптиз видела когда-нибудь? – неожиданно спросила Клара.
— Нет, — честно ответила я.
— Что ты её спрашиваешь? – сквозь смех простонала Линда, — Она у нас девочка правильная, не испорченная.
— Вот мы её сейчас и испортим! – проорала Дора.
— Тихо, вы! – крикнула Клара.
Еще раз взглянув на меня, она похлопала лепестком хлыста по моему животу и вкрадчиво приказала:
— Засовывай свою ручку в трусики и начинай себя ласкать. Только медленно и сексуально. И выгибайся.
— Это как? – я смотрела на неё широко раскрытыми глазами.
— Работай, рабыня! – вдруг заорала «госпожа», — Или я тебя выдеру до полусмерти!
— Но я не умею! – вскричала я и тут же получила хлыстом по грудям.
Боль была сильной, я завизжала и заплакала, обхватив себя руками. Все вокруг снова заржали, как сумасшедшие. А Клара, схватив меня за волосы, запрокинула голову и прошипела, как старая кобра:
— Или ты будешь делать то, что тебе приказывают, или я тебя исполосую до неузнаваемости!
Давясь слезами, я запустила руку в трусики и стала водить по сжавшимся от страха и боли половым губкам.
— Рожу выровняй и стонать не забывай, — советовали со всех сторон.
Я изо всех сил старалась хотя бы отдаленно демонстрировать наслаждение, но ничего не выходило. Слезы лились рекой, из носа капало. Какая уж тут сексуальность?! Издевательство сплошное.
— На койку её! – вдруг завизжала темноволосая девка, до сих пор молча наблюдавшая за моими действиями.
Я даже не успела сообразить, как меня подхватили сразу несколько пар рук и швырнули на низкий топчан, растянув за ноги и руки к углам, как морскую звезду. Кто-то сорвал трусики и запихал их мне в рот, при этом предупредив, что, если я попытаюсь их выплюнуть, мне их затолкают в желудок. Я почувствовала, как меня крепко привязывают к лежанке.
— Тащите соску! – услышала я.
Две девки тут же откололись от компании. Я увидела, как они волокли к топчану упиравшееся и мычавшее тело, обтянутое с ног до головы тонким разиновым мешком, поверх которого был надет длинный желтый клеенчатый фартук. Лица «соски» я разобрать не могла. Голова её была затянута в невольничий шлем, а рот,видимо, был заткнут кляпом с широкой накладкой. Но то, что это была девушка, я поняла сразу по выпиравшим грудям.
«Соску» уложили на доску на колесиках животом вниз и примотали кожаными ремнями. Руки несчастной были заведены назад и помещены в карман мешка. Доску подкатили к «моей» лежанке так, что голова несчастной уперлась мне в промежность. Когда Клара освободила её рот, девушка хотела закричать, но резкий удар хлыстом по туго обтянутой резиной попке заставил её широко раскрыть рот. Клара сразу же прижала её голову к моей вульве и зафиксировала в таком положении, пристегнув ошейник карабином к кольцу в топчане.
Еще раз стегнув «соску» хлыстом, она громко крикнула:
— Сосать!

Девушка остервенело заработала губами, впившимися в мой клитор. Каково же было разочарование распаясавшихся девиц, когда, вместо положеной в таких случаях смазки, я окатила «соску» изрядной дозой иочи.
Девушка дрогнула и попыталась остановиться, но хлыст снова опустился на её бедный зад, а властный голос «госпожи» проорал:
— Лизать! Всё до капли!
Я видела, как девушка, обливаясь слезами, вылизывает мои испражнения. Никакого кайфа от таких ласк, естественно, я не получила. Вонь стояла ужасная! А девицы, разместившись по кругу, попеременно дергали меня за соски и хлестали по животу чем попало.
Я дергалась в своих путах до тех пор, пока окончательно не выбилась из сил. Да и это развлечение этим поганкам, скорее всего, приелось. Некоторые даже стали позевывать.
— Убрать! – скомандовала Клара.
«Соску» откатили и сразу же закупорили её рот.
— Что дальше? – осведомилась Клара.
— Игрушки! – опять взвизгнула темноволосая рабыня.
— Эй, косая! – Линда повернулась в сторону Аманды, — Не слышала, что ли?
— А здесь ничего нет, — будто извиняясь, проскулила та, — Всё в комнате у госпожи.
— Бегом! – рявкнула Линда, — Запорю!
Через мгновение Аманда исчезла за дверью. Девицы снова обступили меня со всех сторон, трогать пока не стали, а принялись обсуждать, какую новую забаву они затеят.
— Ох, заложит она нас, — вдруг высказала опасения Дора, — Или она, или эта маленькая дрянь.
— Пусть попробует! – проревела Линда.
— И попробует, — не унималась Дора, — Её тут все любят. Даже эта немая.
— Вот «опустим», — возразила Клара, — Все и отвернутся. Кому нужна такая.
— Я тебя саму сейчас опущу в бак с твоим собственным дерьмом! — неожиданно раздался густой бас за их спинами.
В следующий миг раздался короткий свист, и Клара завертелась на месте, скуля, как подшибленная кирпичом собака. Снова свист, и уже Дора выписывала на полу кренделя.
— В угол, шлюхи вонючие! – снова раздался бас.
Снова засвистел бич. Скуля от боли, девки бросились в дальний угол комнаты.
— Развязывай, — проревел бас.
Ко мне подбежала Аманда и стала судорожно отстегивать от топчана, приговаривая:
— Сейчас, потерпи!

Я склонила голову на бок и увидела умилительную картину: мои мучительницы, в миг растерявшие всю спесь, съежившись, забились в угол, а перед ними с огромным бичом в руке, расставив ноги на ширину плеч, стоял Энди и ревел, как бешеный медведь.
— Кто посмел обижать мою госпожу? – орал он, — Я вам головы поотрываю, гниды навозные! В собственном дерьме утоплю!
Аманда меня уже отвязала и пыталась помочь подняться, но у неё что-то не очень получалось. В комнату вошли еще два охранника, пошарили глазами, от чего я невольно втянула голову в плечи. Но им была нужна не я. Подойдя к «соске», они подхватили её на руки и быстро унесли. Я вздохнула с облегчением.
— Найди, чем укрыть, — распорядился Энди.
— Тут есть плед, — пропищала Аманда.
— Это мой плед, — вдруг подала голос Клара и сразу заработала удар бичом.
Энди бережно обернул меня пледом и поднял на руки, прижав к груди, как в тот раз, когда выносил из лазарета. Подойдя к двери, он обернулся.
— Если еще кто-нибудь даже словом обидит мисс Саманту или эту девочку, — он кивнул в сторону Аманды, — Задушу собственными руками всю вашу компанию.

НАПАДЕНИЕ

Утро того дня было пасмурным. Еще ночью начался дождь, дул ветер. На море разигрался дикий шторм. Лили еще спала, а я сидела на стуле в кухне и кляла себя за то, что согласилась спать в её комнате. Эта ненасытная девица не могла успокоиться, пока не увидела, что я превратилась в бесчувственное бревно от её любви. Только после этого она оставила меня в покое, отвернулась и засопела, как неисправный пылесос. Ей что, трудно было догадаться, что после такого «веселья» у меня вообще все желания притупились, если вообще не умерли?
— Какие еще неприятности сегодня меня ожидают? – подумала я, когда в столовую вошла «госпожа» домоправительница.
— Саманта, — тихо позвала она меня.
— Что надо? — я с неохотой вышла из своего укрытия, — Опять развлечься захотелось?
— Сядь, — спокойно сказала она, указав на стул, — мне с тобой поговорить нужно.
— Слушаю, — сказала я, присаживаясь рядом на стул.
— Ты сегодня пойдешь в лазарет? – неожиданно спросила Клара.
— Если отпустит госпожа Лили.
— Отпустит, — уверенно сказала она.
— И что? – я из-под лобья посмотрела на неё.
— Отнеси госпоже Марте письмо от меня, — попросила Клара, протягивая сложенный вчетверо листок бумаги.

Я недоуменно посмотрела на неё. Какая связь может быть у неё с надсмотрщицей-предательницей, как все считают? Я нерешительно протянула руку, чтобы взять письмо, но Клара, прежде чем отдать его, понизив голос, сказала:
— Мне бы не хотелось, чтобы кто-нибудь еще узнал о нем.
— Понятное дело, — я даже усмехнулась.
Клара быстро сунула мне письмо за воротник и собиралась уже выйти из комнаты.
— А за вчерашнее не хочешь извиниться? – спросила я, — Мне Аманда всё рассказала.
— Что рассказала? – не поняла Клара.
— Как вы её обманули. Хотим, мол, поближе познакомиться с новенькой. Приведи её. Не стыдно глупую девчонку в свои грязные дела втягивать?

Клара снова села на стул и опустила голову. Я очень хорошо видела, что она даже ни капли не жалеет о содеянном. Я думаю, и девицы тоже не очень переживают. Сейчас не совесть их гложет, а страх перед тем наказанием, которое придумает господин Гюнтер, когда обо всём узнает.
— Чего сидишь, если сказать нечего, — я толкнула её в плечо, — Или воспитание не позволяет у рабыни прощения просить?
— Не могу я, — выдавила из себя Клара.
— Чего так? – усмехнулась я.
— Я тебе потом всё расскажу, — после недолгой паузы, заявила она.
— Потом, — передразнила я, — Тогда пошла вон!
— Письмо передай, — тихо сказала Клара и после паузы добавила, — Пожалуйста.
Она резко встала и быстро вышла из столовой, на ходу поддерживая свою длинную юбку.

Я долго ломала голову, куда его сунуть, и ничего лучше не нашла, как зажать этот клочок бумаги резинкой от трусиков.
— Если кто-нибудь вздумает сегодня меня обыскать или изнасиловать, — подумала я, — Мне придется устроить себе бумажный завтрак.
Лили появилась в столовой с помятым лицом. Неприлично ширко зевнув, она кивнула мне, и мы стали готовить завтрак.
— Потом можешь сходить к своим подругам, — подсунула мне свой блокнот Лили, — Только цепи не забудь.
— Я помню, — кивнула я, — Но мне надо предупредить Энди.
— Он знает, — жестом показала повариха, — Я ему сказала.
— Спасибо, — теперь уже я потянулась к Лили, но она отстранилась.
— Не надо, — покачала она головой.
— Почему? – спросила я.
— Не надо себя обманывать, — написала Лили, — Лучше останемся добрыми подругами. Ты ведь согласна?
— Конечно, — кивнула я, — А можно, я отнесу госпоже Марте что-нибудь вкусненькое?
— Нельзя, — ответила Лили, — В камеру ничего нельзя приносить. Потом будут неприятности и у неё и у тебя.
— Что они, следят за ней, что ли? – решила схитрить я.
— Нет, — мотнула головой повариха, — Просто нельзя.
— А еще про каких подруг ты говорила? – спросила я.

Лили просто сделала несколько сосательных движений, и я сразу поняла, что она имеет в виду. Потом она взяла блокнот и написала:
— Когда пойдешь туда, ни на шаг не отходи от охранника, а я еще и Роба предупредила вас подстраховать. И не нарвитесь на Хассана. Он там часто бывает, кобель долбаный!
Когда я прочла, Лили быстро вырвала этот листок и сожгла его в раковине.
— Конспиратор, — тихо сказала я.
Девушка только пожала плечами и занялась своей кухней.
С грохотом распахнулась дверь, и влетела Аманда, звеня своими любимыми цепочками.
— Я тебе одежду принесла, — еле переводя дыхание, выпалила она, — И плащ-накидку. А то дождь на улице. Ну, всё! Я побежала!
— Зй, погоди! – крикнула я, — У кого стащила? Хочешь, чтобы и мне влетело?
— Не влетит! — на ходу крикнула девушка, — Это тоже твоё! Наш господин купил.
Я развернула сверток. Простенькое платьице, такое, как в деревнях носят, Сапожки на низком каблучке. Нижнее белье без выкрутасов. И прозрачный дождевик с капюшоном. Всё культурно и скромно.

Когда я нарядилась, Лили уже ждала меня, держа в руках ошейник и ручную цепь. Она пальцем показала на мои ноги и замотала головой.
— Что-то не так? – спросила я.
— Сегодня без ножной цепи пойдешь, — написала Лили.
— Спасибо, конечно, — ответила я, — Но что случилось?
— Что-то мне тревожно, — чиркнула она и убрала блокнот.
Я пожала плечами и вышла на улицу. Слегка моросил дождь, но ветер был сильный. Под навесом, обхватив себя руками, стоял Энди.
— Как спаслось? – спросил он, хватая меня за руку.
— Нормально, — ответила я с долей безразличия.
— Пойдемте быстрее, — охранник повел меня к бункеру.
— Энди! Зачем они это сделали? – спросила я.
— Не знаю, госпожа, — пожал плечами негр, — От зависти, быть может. Знаете, женщины всегда завидуют друг дружке. Вроде, все равны, а как посмотришь, так что-нибудь не устраивает. Молодость, красота, характер – всё может вызвать зависть, а за ней и ревность. Я так думаю.
— Может быть, — тихо ответила я.
Дверь что-то не торопились открывать. Я начала беспокоиться. Сзади послышались быстрые шаги. Мы обернулись и увидели, как в нашу сторону бежит Роберт и машет руками.
— Уходите скорее, — крикнул он, — Энди, отведи девушку обратно.
— Что стряслось? – спросил здоровяк.
— Если коротко, — Роберт потянул нас к дому Гюнтера, — Переворот. А точнее, Хассан объединился с Эльзой против Шеера.
— Так они, вроде, вместе! – удивилась я.
— Гюнтера объявили вне закона, — пояснил Роби, — А Шеер – его друг.
— Понятно, — буркнул Энди, — Теперь начнется!

Меня буквально втолкнули в дом и приказали не высоываться. Лили быстро сняла с меня всё железо и потащила за собой в свою комнату. Усадила на кровать, сунула в руку огромную сдобную булку с вареньем и кружку компота и ушла, заперев дверь. Есть мне не хотелось, и я, положив все эти дары на тумбочку, завалилась на кровать.
Было тихо и темно. Даже не было слышно шума ветра. Не было слышно и возни Лили на кухне. Куда она подевалась? Может, просто сидит в углу? Постепенно меня начала одолевать тревога. А вдруг Хассан со своими отморозками ворвется в дом? Тогда всем нам будет «весело», никому не удастся спастись. Даже Лили и этой домоправительнице Кларе. Ну и что, что они вольнонаемные. Сегодня вольные люди, а завтра – такие же рабыни, как и я. Может, и еще хуже!
А что будет с Амандой? Или с Линдой и её подружками? Правда, последние, кроме Аманды, меня меньше всего волновали. Я вспомнила слова Энди.
— А ведь он прав! – с горечью подумала я, — Именно среди женщин возникают ссоры, причем, самые серьезные, за которыми следуют жестокие разборки.
Я сидела на кровати и тупо смотрела на булку, которую мне всучила Лили. Но есть мне не хотелось. Внезапно в дверь кто-то сильно ударил два раза, потом еще перу раз. Я съежилась и хотела спрятаться в небольшой шкаф, но в это время хлипкая фанерная дверь треснула и слетела с петель.
В комнату ворвались люди. Этих охранников я никогда не видела. Ну и рожи были у них! Словно только вчера все они сбежали из Алькатраса. Я отскочила в самый дальний угол комнатушки и прижалась спиной к стене.
— Хозяин! – заорал один из бандитов, — Здесь какая-то девка сидит!
— Вытащите её оттуда, — услышала я спокойный мужской голос.

Меня схватили за волосы, выволокли в кухню и бросили на пол, который был измазан остатками еды.. Около плиты, скрючившись пополам, лежала Лили. Её белая поварская куртка была вся измазана кровью. Увидев её, я вскрикнула, но сразу же получила удар плетью по спине.
Кто-то из охранников рывком поставил меня на колени и, снова ухватив за волосы, запрокинул голову. Передо мной стоял Хассан в армейском комбинезоне и тяжелых высоких ботинках. Он смотрел на меня бесстрастным взглядом.
— Вот мы и встетились опять, — произнес он, — Интересно, где тебя так долго прятали?
Не имея возможности пошевелиться, с запрокинутой головой, я, молча, смотрела на это чудовище. Разговаривать мне с ним совсем не хотелось.
Я скосила глаза на Лили. Хассан тоже бросил быстрый взгляд в её сторону и с усмешкой произнес:
— Сдохла сразу. Не мучалась.

Я понятия не имею, откуда у меня взялись силы. Рванувшись вперед, я опрокинула верзилу, который держал меня. Он отлетел в сторону с выпученными от удивления глазами. Обретя свободу, я бросилась на Хассана, сбила его с ног и побежала к выходу.
За своей спиной я слышала крики разъяренных бандитов, но громче всех орал Хассан. Не обращая на них внимания, я добралась до двери столовой, выскочила в неё и заблокировала стулом, продев его ножку в петли ручек. Защита малонадежная, но дала мне маленькое преимущество.
Я бросилась по коридору и наткнулась на Аманду, которая, схватив меня за руку, потащила за собой. Одета она была не так, как всегда. Сейчас на ней был элластичный комбинезон, не стесняющий движений, и легкие кеды. Ни ошейника, ни цепей на ней не было.
— Скорее! – крикнула она, втолкнув меня в огромный зал.

Мы пробежали его поперек и уперлись в маленькую дверь.
— Что это? – отдуваясь от быстрого бега, спросила я.
— Беда, — бросила девушка, дергая дверь, пытаясь её открыть, — Заперта изнутри.
— Кем заперта? – задала я глупый вопрос.
Ответа я не услышала, потому что в зал ворвалось еще несколько человек в камуфляжных штанах и черных майках. Следом за ними, вальяжно виляя бедрами, вошла Эльза. Аманда оттеснила меня себе за спину и встала в боевую стойку каратиста.
— Взять их! – завизжала немка, — указывая на нас стеком.

Двое охранников бросились к нам, но Аманда, отпустив мою руку, подпрыгнула и, растянув ноги в шпагате, одновременно нанесла сильный удар нападавшим в головы. Те разлетелись в разные стороны и затихли, а Аманда, утвердившись на ногах, снова приняла стойку.
Эльза, размахивая хлыстиком, сама бросилась вперед, но эта маленькая воительница была готова к такому повороту событий. Остановив занесенную над нею руку эсэсовки, она произвела короткий удар в живот. Эльза обмякла, а Аманда, провернувшись вокруг своей оси, согнулась поплам, присев на одно колено, и немка кувырнулась вперед и распласталась на полу.
Не успела она сообразить, что произошло, как девушка уже оседлала её сверху и впилась пальцами в горло. Охранники ринулись, было, на помощь, но вдруг сзади раздался резкий крик:
— Не двигаться!

Головорезы застыли, как приклеенные. А Аманда тем временем продолжала сжимать горло садистки своими маленькими, но крепкими пальчиками. Эльза начала хрипеть, глаза вылезли из орбит, и очень скоро всё было кончено.
Издав победный крик, очень напоминавший кошачий, Аманда резко отдернула руку. Из её маленького кулачка потекла кровь, а на горле немки вместо кадыка зияла кровавая дыра.
— Это тебе за Лили, — прошипела Аманда, отбрасывая в сторону вырванный кусок плоти.
— Браво, — Хассан, бесцеремонно расталкивая охранников, вышел вперед, хлопая в ладоши, — Ты за меня сделала эту грязную работу. Я подумаю, как тебя использовать в будующем. А пока отдай мне девчонку.

— Нет, — Аманда легко вскочила на ноги.
— Зачем она тебе? – пожал плечами Хассан.
— Не твоё дело, — девушка снова встала рядом со мной, загораживая меня спиной.
— Тогда мне придется тебя убить, — равнодушно сказал Хассан.
— Убивай, — так же равнодушно ответила она, — Одним мертвецом больше, одним меньше, разницы для тебя нет.
— Смелая, — ухмыльнулся азиат, — Мне такие нравятся. Ладно, чего ты хочешь?
— Дай нам уйти, — твердо сказала Аманда.
— Всего-то? – Хассан расхохотался.
— Всего-то, — повторила девушка.
— Нет, — Хассан вдруг стал серьезным, — Не дам. И убивать не стану. По крайней мере, сейчас. Эй, что стоите? Взять их!

Вдруг я почувствовала, как чья-то рука толкнула меня в сторону. Я пискнула и увидела, как на голову Аманды опустилась палка. Девушка качнулась, и в следующий миг двое охранников схватили её и свалили на пол. Как она ни извивалась, но вырваться из их железных захватов не смогла. Вскоре она была крепко связана и прижата к полу.
— Спасибо, девочки! – сказал Хассан и повернулся к своим головорезам, — Эту косоглазую унесите и посадите на цепь, чтобы не вырвалась.
Охранники подхватили под руки Аманду и вынесли из зала, а из маленькой дверцы выскочили Линда и Дора и набросились на меня. В миг сорвав с меня одежду, они связали мне руки и ноги, но не ремнями, а грубыми веревками, которые тут же впились мне в кожу. Хассан, молча, наблюдал за этим, потом бросил этим девкам резиновый шаровидный кляп и еще один моток вепевки.
В миг мои руки были притянуты к ногам, а рот заткнут огромным шаром. Тяжело дыша, будто они всю ночь разгружали уголь, девицы встали поодаль. Двое здоровяков подняли меня с пола и поставили на колени. Хассан улыбался, как мартовский кот, рассматривая меня.
— Ко мне в подвал, — распорядился он, — заткните её там и прикуйте к стене. Пусть почувствует себя полноценной рабыней.

СНOВА A КЛЕТКЕ

Кaк же болит спина! Эти гады связали меня, кaк кабана, пригoтовленного на бoйню! Сволочи! А этa сучка Линда, шавка услужливая! Чтo я ей сделала плохого? Oт зависти свихнулась. A Дoра, дрянь, ещe советы давaла, кaк лучше и больнее мнe сделать.
Ничего не вижу. Мешок на голову натянули. Дaже не знаю, гдe нахожусь. Знaю тoлько, чтo тепeрь я, как переходящий приз, досталась Хассану, этому ублюдку и извращенцу. Уж он-то из меня все жилы вытянет. Это тoчно! А интeресно, кoму-нибудь удалось вырвaться из этой бойни? Пoчему убили Лили? Oна вeдь не рабыня, а свободная девушка. Хoтя, с другoй стороны, oна им прoсто мoгла помешать, кaк свидетель. Свидетель чего? Ах, ну, дa! Онa же всё знала. А Клaра? Прo неё я и думать не хoчу. «Госпожа» драная! Никoгда ей нe прощу эти издевательства. Ещe в латекс вырядилась, глиста вонючая!
А вoт Амaнду жалко. Хорошая девочка, хoть и сo странностями. А ктo бeз них?! Ну, считoла сeбя рабыней Гюнтера. И чтo? Мoжет, ей тaк легче жилось? Всё лучшe, чeм в свoём Тайланде с голоду подыхать. Навeрное, тoже где-нибудь здeсь сидит, как я, связанная и прикованная. A здорово она этих отморозков раскидала! И где только научилась?
И Ма тoже жаль. И Джину. Им воoбще не повезло. «Сосками» сдeлали, кaк ту бедную девушку, котoрую на меня положили эти кретинки. Рaзвлечение нашли, шлюхи дешевые! Ничего, этим мерзавкам воздастся!
А гдe были Роберт и Энди? Мoжет быть, их убили? Дaже подумать страшно. Вeдь Энди говoрил, чтo зa меня он гoтов жизнь отдать. И Роберт тоже. Хорoшие они ребята!
Боже! Кaк болит всё тело!

Железная дверь со страшным скрежетом открылась, и в камеру зашли двое. Я притихла и даже зажмурила глаза, не смотря на то, что на голове по-прежнему был плотный мешок. Эти двое встали надо мной, но ничего делать, кажется, не собирались. Или собирались? И делать они намеревались что-то ужасное. Ткнув меня ногой в бок, один из вошедших противно захихикал и стал ощупывать мои плечи, живот, грудь. При этом он причмокивал языком. Второй стоял рядом, и я слышала его хриплое дыхание. Возбудился, наверное, вот и хрипит.
Наконец, первый убрал руки и процедил сквозь зубы:
— Хорошая сучка! Давай, пока нет никого, оттрахаем её! Смотри, какие сиськи. Плотные, упругие, просто мечта!
— Тебя потом хозяин так оттрахает, — возразил второй, — Что неделю сидеть не сможешь!
— Да пошел он! – огрызнулся первый, — Кто ему скажет-то? Ты, что ли?
— Ага! Охота была! — буркнул второй, — Еще и меня за компанию поимеет.
Тут я услышала звонкие постукивания женских каблучков.
— Ну? Что стоим? – сказал голос, который показался мне знакомым.
— Да мы, это, — начал оправдываться первый, — Только что пришли. А она, это, не двигается, короче. Может, откинулась?
— Ты сейчас сам у меня откинешься! – рявкнула женщина, — Развязывай ей ноги, идиот! И цепь от ошейника отомкни. Велено доставить к хозяину.
В пару секунд меня отстегнули от стенной цепи и развязали ноги. Когда эти двое, что пришли первыми, попытались поставить меня на ноги, затекшее и окоченевшее тело скрючилось, и я, не удержавшись, повалилась обратно на пол.
— Мать вашу! – проревела женщина и огрела плетью почему-то меня, — Держать не можете?
— А мы держать не нанимались, — оскалился второй, — Тебе надо, ты и держи.
— Молчать! – завизжала женщина.

Я содрогнулась, но не от крика, а от того, что узнала её. Это была «Рыжая» из карантина. У меня неприятно заныло в животе. Я еще хорошо помнила, как эта стерва со своей подружкой совсем недавно «развлекались» со мной. И как бы всё обернулось, не появись там госпожа Селина.
«Рыжая» засопела от злости. Потом подхватила меня под руки и снова поставила на подгибающиеся конечности, но теперь пригрозила:
— Забью до смерти, если еще раз попытаешься упасть!
Сказав это, она пристегнула к моему ошейнику поводок и дернула его. Я поплелась за поводком и чуть не грохнулась, споткнувшись об порог камеры.
— Тихо ты! – рыкнула «Рыжая», но тянуть перестала.
Мы вышли в коридор, и меня обдало холодом. В камере, правда, было не на много теплее, но там, хотя бы, я не чувствовала сквозняка. Что же тогда происходит на улице?
«Рыжая» вывела меня по ступенькам наверх. Как ни странно, но ветерок был слабый и теплый. Мне даже удалось немного согреться. Мы медленно шли по асфальтированной дорожке. Мне показалось, что моя конвоирша не торопилась доставить меня новому господину. А может быть, она сама хотела немного прогуляться по свежему воздуху.
Как я успела заметить, почти все помещения этого комплекса находились под землей, даже личные апартаменты, не говоря уже о камерах для рабынь и хозяйственных постройках. В этом был свой смысл. Какой-нибудь легкий самолетик мог пролететь над островом, и пилот без труда разглядел бы что-нибудь необычное. Потом расскажет друзьям, а то и журналистам. И жди гостей! Внешняя охрана, понятное дело, задержала бы любопытных, но не смогла бы справиться с отрядом спецназа.
— Размечталась! – осадила я сама себя, — Не такая уж и важная я персона, чтобы за мной «морских котиков» посылать. А если госпожа Селина добралась до берега и рассказала обо всём? Только господин Гюнтер был прав. Кто же ей поверит? Сочтут, что девушка сильно ударилась головой, и в психушку определят. А там рассказывай хоть сутками. Да-а! Уж не знаю, что имел в виду Роберт, когда говорил, что надо немного потерпеть.
Пока я так рассуждала, «Рыжая» уже открывала дверь очередного бункера. Мы куда-то спустились, но привычного казематного холода я не почувствовала. Опять ступеньки, опять коридор, и меня сильно дернули за поводок. Я остановилась.

Опять тихо заскрипела дверь, и девица грубо втолкнула меня внутрь какого-то помещения. Не устояв на ногах, я грохнулась на пол.
— На колени, рабыня! – прошипела «Рыжая».
Я подчинилась.
— Сними с неё мешок, — услышала я голос Хассана.
Он сидел за огромным деревянным столом и что-то писал. Бросив короткий взгляд в нашу сторону, он махнул рукой и сказал:
— Свободна.
— Хозяин! – «Рыжая» шагнула вперед.
— Чего тебе? – не отрываясь от бумаг, пробубнил Хассан.
— Вы обещали отдать её мне! – раздраженно заявила девица и пнула меня ногой в бок.
— Я передумал, — холодно ответил Хассан, — Пшла вон!
«Рыжая» что-то рыкнула, развернулась на каблуках и быстро вышла из комнаты, со злости шарахнув дверью. А я осталась стоять на коленях в этой огромной зале, забитой мебелью, как склад невостребованных товаров.
Хассан откинулся назад, небрежно бросив ручку на бумаги, и уставился на меня. Смотрел он долго, но не произнес ни слова. Потом встал, обошел меня пару раз и снова сел за стол.
— Теперь ты – моя собственность, — наконец, выдавил он, — Я могу тебя убить, избить. Что предпочитаешь?
— М! – сказала я.
— Убить? – переспросил Хассан.
— Угу! – подтвердила я.
— Ладно, — улыбнулся он, — Учту. А пoка посидишь в клетке.

Oн хлопнул в ладоши, и рядoм со мнoй пoявились двe обнаженные девушки в ошейниках и ножных кандалах. Руки у них были свoбодны, нo затянуты в черные резиновые перчатки, дохoдившие им до плеч. На гoловы обеих служанок были надеты невольничьи шлемы с приплюснутым верхом. На мeсте прорези для рта я увидела широкую «молнию», плотно застегнутую и запертую на маленький висячий замочек, так что девушки сами не могли раскрыть застежку.
— Вымыть, одеть и пoсадить в клетку, — кoротко распорядился он, пoтом подумал, подняв вверх указательный палец, и дoбавил, — Надеть одежду, которую я приготовил. Выполнять!
Девицы низко поклонились, подхватили меня под руки и потащили из комнаты. Опять мы двигались по длинному коридору, только теперь девицы, будто бы, торопились. Мы проделали путь до нужной двери таким галопом, что я даже немного задохнулась.
Но вот эти спринторши остановились, и одна из них толкнула дверь ногой. Мы опять вошли в большую комнату. Меня бросило в дрожь от того, что я там увидела. А увидела я множество клеток, стоявших плотно друг к другу. У каждой клетки была зарешечена только передняя стена. Три другие стороны были наглухо закрыты, но на противоположной от решетки стенке я разглядела горизонтальный прут большого диаметра, находившийся почти у самого пола. Зачем он там нужен, я поняла, когда увидела обитательниц этих клеток. Пленницы в этих каморках не сидели, а лежали по диагонали или подогнув связанные ремнями ноги с надетыми на лодыжки тугими резиновыми мешками поверх высоких кожаных сапог. Во что были одеты невольницы, я не рассмотрела, но все они были прикованы за шею к тому самому пруту короткой цепью, которая имела возможность скользить вдоль прута. А сами головы были заключены в шлемы, как у девиц, которые меня привели, только застежки не были заперты на замки. Да этого и не требовалось, потому что руки девушек были крепко связаны за спиной тонкими ремнями, а на кисти были надеты резиновые мешочки.

Служанки провели меня сквозь этот зал в небольшую комнату, которая служила душевой. Там меня освободили от пут и цепей и сняли ошейник. Рот тоже откупорили, чему я очень обрадовалась. Но при первой же попытке задать вопрос, девицы снова закупорили его большим резиновым шаром, только без накладки, и туго затянули ремешек на шее.
Меня подвели к стене, в которую были ввинчены четыре кольца, два – сверху, а два – внизу, почти у пола. К ним крепились кожаные браслеты для рук и ног, в которые и поместили мои конечности. Одна из девушек отошла на пару шагов и взяла в руки шланг с металлической насадкой. Тут я вспомнила, что Хасан приказал меня помыть, только совсем не предполагала, что мне устроят душ-шарко.
Напор был таким сильным, что мне показалось, я вот-вот буду размазана по стенке. Но, справедливости ради, надо отметить, что вода была не горячая и не холодная, да и мыла девушки не жалели.

Покончив с помывкой, от которой моё тело превратилось в сплошное пунцовое пятно, служанки отомкнули браслеты, но только лишь для того, чтобы развернуть меня лицом к стене. Я попыталась сопротивляться, но получила сильный удар в бок, после чего желание артачиться мгнoвенно испарилoсь. Я опять оказалась растянутой на браслетах.
Одна из девиц собрала в хвост мои волосы и резко оттянула назад, запрокинув мою голову так, что даже захрустели шейные позвонки. Держала она меня так крепко, что моя голова не могла повернуться даже на дюйм.
— Что им еще нужно? – подумала я и вдруг услышала звук, похожий на щелканье ножниц.
Я поняла, что меня хотят остричь, и снова забилась у стены и замычала, но девок это не остановила. Вскоре я увидела, как на пол упала большая прядь волос, а голове стало прохладно. О том, чтобы подровнять прическу, не могло быть и речи. На кого же я сейчас стала похожа? Не в силах сдержаться, я разрыдалась, но мои слезы лишь рассмешили моих мучительниц.
Еще раз обдав сильной струей воды, они, наскоро протерев моё тело грубым полотенцем, откупорили мне рот. Помня об их ударах по почкам, я молчала. Девицы натянули мне на голову уродливый резиновый шлем, а потом стали впихивать в рот огромную затычку, похожую на раздавленный помидор, только плотную и неприятную на вкус. Запихав её полностью, они застегнули молнию шлема. Опять я могла только противно мычать и бестолково мотать головой.

А девицы, тем временем, продолжали меня наряжать. Следом за шлемом моё горло обхватил толстый и широкий ошейник из плотной и грубой кожи с кольцом сзади. Девицы одновременно освободили мои руки, но, продолжая крепко удерживать их своими цепкими пальцами, сразу же завели за спину и натянули на кисти маленький резиновый мешочек, туго завязав кожаные шнурки на моих запястьях. Не забыли эти аккуратистки и про локти, затянув на них широкий ремень и прикрепив его ремнем потоньше к ошейнику.
Наконец, меня освободили от ножных браслетов и оттащили от стены. Одна из девиц продолжала держать меня за связанные руки, а вторая, порывшись в ящике, вытащила оттуда резиновые трусики, естественно, с двумя затычками. Эти штуки были не очень большими, но сплошь усеянными маленькими пупырышками и напоминали огурцы с грядки. Увидев их, моя кожа сразу же покрылась точно такими же пупырышками. А когда девка достала из того же ящика банку с мазью, я громко протестующе заорала и получила очередной толчок в бок.
Девка стала обильно смазывать эти резиновые фаллосы мазью, а я, трясясь от страха, во все глаза смотрела на эту проклятую банку. Но вдруг я успокоилась. Нет, мне не стало безразлично то, что со мной проделывали. Просто на банке я умудрилась разглядеть надпись, сделанную крупными буквами. Это был обычный вазилин. Только я почему-то засомневалась, не подмешали ли эти «изобретатели» туда какую-нибудь гадость, способную сделать мою и без того нерадостную жизнь вовсе невыносимой.
Покончив с мазью, эта девица натянула трусики на меня. Затычки вошли в обе мои дырочки без труда и относительно безболезненно. Теперь оказались заткнутыми все мои естественные отверстия, пожалуй, кроме носа.

Следом эта «красавица» надела на меня узкую короткую юбку, которая сразу же прилипла к трусикам и туго обхватила мои бедра и ягодицы. Что-то промычав, девка достала из ящика какую-то белую тряпку. Пожимая плечами, она показала её своей напарнице. Но та в ответ только кивнула. Бросив взгляд на этот предмет моего гардероба, я обмякла. Это был передник. Самый обыкновенный и самый ненавистный. Девки что-то забулькали и повязали его на мою талию.
Теперь настала очередь ног. Но тут всё оказалось просто. Девицы натянули мне на ноги высокие и узкие сапоги на огромной «шпильке». Высота каблука была такой, что мне пришлось встать на цыпочки, а мои ступни сразу же противно заныли, неестественно изогнувшись. Да! В такой обуви далеко не уйдешь. Мне бы до клетки доковылять.
Вероятно, сообразив, что без привычки я сама не дойду в такой обуви, девицы, подхватив меня под руки, поволокли в комнату.и с размаха всунули в клетку, которая располагалась примерно в середине ряда. Снаружи оставались только ноги, которые были быстро связаны у щиколоток и под коленями, и затянулы в тугой резиновый мешок.
Покончив и с этой частью процедуры, служанки втиснули меня полностью в клетку и заперли её. Я еще подумала, что они забыли приковать меня за шею к стержню, но эти педантки, наверное, ничего не забывали. Они просто выкатили клетку вперед и, просунув руки между прутьями, завершили моё «поселение». Осмотрев меня со всех сторон, они поставили клетку на своё место и ушли.

Меня немного удивило, что мои соседки никак не прореагировали на появление новой подруги по несчастью. А кое-кто даже отвернулся от меня. Но, честно говоря, меня это совсем не огорчило.
Я попыталась перевернуться и лечь удобнее. Короткая шейная цепь противно заскрежетала. Соседка справа повернула в мою сторону голову и сильно ударила связанными ногами по решетке. Следом то же самое сделала и левая девушка. Я притихла, предположив, что здесь шуметь нельзя. Зловеще буркнув, мои соседки отвернулись. При этом их цепи почти не звякали.
Стараясь не создавать лишнего шума, я устроилась и попыталась подремать. Но, как только я закрывала глаза, передо мной вставала картина с окровавленной Лили, лежавшей на полу. Я видела перекошенные лица Линды и Доры, Аманду с блестящими от ярости раскосыми глазами и наглую ухмыляющуюся морду Хассана в окружении своих головорезов. От этих видений я вздрагивала, и меня начинал трясти озноб. А когда я успокаивалась и закрывала глаза, всё начиналось вновь.

Так продолжалось долго, или это только мне показалось. Но вот открылась дверь, и в комнату вошли служанки, только на этот раз их было в три раза больше. Они начали выкатывать поочередно клетки и вытаскивать из них невольниц. Развязав им ноги, они вели девушек в ту комнату, где меня мыли и одевали, а спустя какое-то время возвращали на место.
Когда настала моя очередь, меня и двух моих соседок выкатили вперед, отстегнули от стержней и вытащили из клеток. Освободив нам ноги, служанки повели нас в туалет. Я еле могла передвигать ногами из-за этих непомерно высоких шпилек. Пару раз я чуть не упала, за что заработала два удара плетью по заднице.
С трудом держа равновесие, я добрела до унитаза. Обслуживавшие меня девицы стащили трусики, задрали юбку и усадили на толчок. Потом подмыли, надо сказать, тщательно, и снова закупорили мои дырочки. Оправив мою одежду, девицы усадили меня за небольшой стол рядом с девушками из соседних клеток и вынули затычку изо рта. Не успела я и рта раскрыть, как тутже получила сильную пощечину, а мои соседки тихо затрясли плечами, за что тоже удостоились подзатыльников.

Девицы-служанки поставили перед нами миски с какой-то противно пахнувшей массой. Мои соседки склонились над мисками и стали есть, втягивая эту массу в себя. Когда я попробовала сделать то же самое, меня чуть не стощнило. Эта каша была такой вонючей, а её вкус был таким противным, что мне чуть не стало плохо. Я чудом удержалась на скамейке, чтобы не свалиться с неё.
Служанки мигом отставили миску в сторону, закупорили мне рот и отправили обратно в клетку, оставив голодной и не дав даже капли воды. Оказавшись снова запертой, я разрыдалась, не обращая внимания на создаваемый мною звон шейной цепи, но никто даже не повернул головы в мою сторону.
Вскоре появились и мои соседки. Когда их запихнули в клетки, эти девки, как по команде повернулись в мою сторону и стали передразнивать на все лады, при этом издавая звуки, отдаленно напоминавшие смех. Конечно, им было весело. Они были сыты и не мучались от жажды.

От их издевательств мне стало совсем горько. Я заплакала еще громче и задергалась на своей цепи, не обращая внимания на возмущения других невольниц и свирепое мычание обслуги. Даже когда меня огрели плетью, я не смогла унять истерику.
— Неужели теперь я навсегда останусь здесь в таком виде? – горько думала я, — А эти идиотки будут и дальше надо мной издеваться. Лучше уж умереть, но и этого мне не позволят, я думаю.
Постепенно я успокоилась. Отстали и дразнившие меня девки. Потом и свет погас, и всё погрузилось в непроглядную темень. Только кое-где был еле слышен звон цепей и хрустел латекс. Потом всё стихло. Я заснула.

ЭКСКУРСИЯ

Прошло дней десять, хоть в этом я не была уверена. Дни походили один на другой. Два раза в день приходили служанки. Они выкатывали поочередно клетки, вытаскивали нас и отправляли на горшок. Потом кормили и снова запирали.
За это время меня еще пару раз оставляли голодной, но давали пить. Один раз, вытащив из клетки, служанки, вооружившись плетьми, отстегали меня так, что я потом не могла лежать. А однажды избили ногами, после чего всё моё тело покрылось не только полосами от плетки, но еще и огромными лилово-фиолетовыми синяками.
Каждый день после вечерней кормежки служанки забирали какую-нибудь девицу и уводили её куда-то. Возвращалась она только утром чуть живая и весь день лежала в своей клети, тихо постанывая и всхлипывая. Когда утром девицы привели мою «левую» соседку, я заметила, что её спина и груди испещрены ссадинами и явными засосами. Неужели и до меня когда-нибудь дойдет очередь, и «господин» всю ночь будет издеваться над моим телом и душой? Хотя, что он про душу-то знает?
Но вот после утренних процедур и крмления к моей клетке подошла рослая служанка. Выкатив клетку и открыв дверцу, она вытянула меня на половину и развязала ноги. Потом, к великой моей радости, стянула мои сапоги и надела другие, более удобные, и сразу сковала ноги тяжелыми кандалами.
— Умф! – «сказала» девушка и дернула меня за ошейник.
Я встала на ноги.
— У-ум! – снова промычала служанка и потащила меня из комнаты.
— Вот и моя очередь настала, — подумала я, — Но почему утром? Не наигрался, что ли? Ночи ему было мало? Вон, девушку из боковой клетки совсем заездил. Её даже не вели, а тащили волоком всю избитую. Она даже есть не могла самостоятельно.

Пройдя коридор, мы остановились около знакомой мне двери. Девушка тихо постучала и толкнула створку. Когда мы вошли, Хассан медленно ходил по комнате, уперев кулак в подбородок, и о чем-то сосредоточенно думал. Увидев меня, он жестом отпустил служанку, которая пулей вылетела из комнаты, бросив поводок мне на плечо.
Хассан медленно подошел и уставился на меня немигающими глазами. Я хотела опуститься на колени, но он удержал меня, схватив за поводок у самого горла.
— Ну что? – спросил он, не отводя взгляда, — Не передумала умирать?
— У-у! – я мотнула головой.
— Молодец! – обрадовался он, — Мне такие нравятся! Все эти дешевки ради того, чтобы жить, готовы передо мной на пузе ползать. Молодец!
Я уставилась на него, глядя сквозь прорези шлема. А Хассан мягко взял меня за плечо и подвел к креслу рядом со своим рабочим столом.
— Я велел тебя привести, — сказал он, усаживаясь за стол, — Чтобы показать свои владения. Может, это тебя впечатлит, и ты передумаешь. А потом мы побеседуем.
— Ммм! – промычала я, стараясь дать понять этому зарвавшемуся кретину, что с кляпом во рту разговор не получится.
— Успокойся, — Хассан махнул рукой, — Я дам тебе возможность высказаться.
Он хлопнул в ладоши, и снова, как в прошлый раз рядом со мной появились две девки-служанки.
— Принесите накидку для неё, — Хассан кивнул в мою сторону.
Девушки скрылись за ширмой, а он расстегнул ремень, стягивавший мои локти. Я облегченно вздохнула.
— Легче, не правда ли? – улыбнулся Хассан.
— Угу! – согласилась я.
Тут мне на плечи накинули короткий плащик без рукавов и застегнули спереди под горлом, предварительно вытянув поводок вперед. Хассан внимательно осмотрел меня со всех сторон и довольно улыбнулся.
— Передничек снять? – неожиданно спросил он.
— Угу! Угу! – я энергично замотала головой.
— Подумаем, — рассмеялся Хассан, — А тебе идет! И фартук идет. У тебя красивая грудь. А фартук выгодно её подчеркивает. Или ты не согласна со мной?
— Мм! – я пожала плечами.
— Ладно, пошли! – он подхватил поводок и повел меня из комнаты.
— Сначала мы навестим твоих подружек, — сказал Хассан, когда мы вышли на улицу.
Мы направились в дальний бункер. Я заметила, что на некотором удалении от нас следуют здоровенные парни, вооруженные кроме плетей еще и автоматами и ножами.
— Это – моя личная охрана, — пояснил Хассан, — Не бойся их. Эти парни без моего приказа ничего тебе не сделают.
— Угу! – я облегченно выдохнула.
Мы подошли к тяжелой железной двери, и Хассан надавил кнопку. Дверь отъехала в сторону, и мы спустились в хорошо освещенное помещение. Опять длинный коридор, только дверей было мало.
— Здесь живут «соски», — начал давать пояснения Хассан, — Их обслуживают специально обученные девушки.
Когда мы дошли до конца коридора и уперлись в железную дверь, Хассан толкнул её, и мы вошли в комнату. Я чуть не лишилась чувств, когда увидела этих несчастных.
Девушек было всего пять. Они лежали на полу, прикованные за шею к кольцам, вмонтированным в плинтус. Каждая из них была одета в тугой резиновый мешок. Еще один маленький мешок был натянут на ноги. Поверх мешков на девушках были надеты длинные фартуки из желтой клеенки, закрывавшие их от подбородка до пят. Головы их были затянуты в тесные шлемы, оставлявшие открытыми небольшую часть лица. Рот был заткнут шаровидным кляпом с кожаной накладкой, застегнутой сзади.
Все невольницы были смуглокожими с характерными признаками негроидной расы. Широко раскрытые от ужаса глаза сверкали белыми зрачками. Девушки постоянно дергались и протяжно мычали.
— Они постоянно находятся под действием специальной возбуждающей мази, — сказал Хассан, — Тогда они лучше исполняют свою работу. Ты ведь знаешь, что я имею в виду?
Я отшатнулась в сторону, но Хассан держал поводок крепко. Я попробовала найти своих подруг, но никого похожего на них тут не было. Внезапно распахнулась дверь, и две рослые девицы, одетые в облегающие комбинезоны из латекса, втащили в комнату еще одну «соску», которая истерично мычала и неистово билась в их сильных руках.
И тут я содрогнулась, потому что узнала Джину. Её глаза были выпучены, а лоб покрывала испарина. Я хотела броситься к ней, но почувствовала, как поводок резко дернул меня за шею.
— Назад! – раздался резкий окрик Хассана, — Только смотреть!

Девицы, тем временем, уже приковали Джину к кольцу. Отдышавшись, они повернулись к хозяину с немым вопросом в глазах.
— Как дела? – спокойно спросил он.
— Нормально, — бодро ответила одна из девушек. – новенькую привели, хозяин?
— Нет, — Хассан дернул меня за ошейник, — Ознакомительная прогулка.
— Жаль, — прогнусавила вторая, — Мы бы ею с радостью занялись.
Я вдруг почувствовала, что натяжение поводка ослабло, а Хассан беззаботно беседовал с обслугой. Улучив момент, я рванулась вперед. Поводок выскользнул из руки Хассана, и я, упав на колени, смогла подползти к подруге.
Джина громко замычала и забилась на своей цепи, которая, как я успела заметить, была короче других. Не имея возможности обнять, я прижалась к ней своим телом и вдруг услышала истошный вопль. Это кричала Джина. И я поняла, что натворила. Ведь сейчас под воздействием этой самой мази всё тело девушки превратилось в сплошную эрогенную зону.
Я отползла назад и услышала раскатистый хохот Хассана, которому, не стесняясь, противным фальцетом вторили девицы. Смеялись они долго, отпуская в наш с Джиной адрес самые скабрезлые шутки, а я стояла на коленях перед моей подругой и плакала.

Успокоившись, Хассан подхватил мой поводок и рывком принудил меня подняться на ноги.
— Слушаться надо! – хихикая, сказал он, — А то я тебя намажу такой мазилкой!
Я бросила в его сторону свирепый взгляд, но Хассан даже не отреагировал, а потащил меня к выходу. На пороге он задержался, и я успела обернуться. Взглянув на девушек, я уже не могла их отличить, хотя, точно знала, что Джина лежит с самого края.
— Попрощалась? – нагло спросил Хассан и дернул меня за поводок, — Тогда пошли дальше.
— Не жалей ты её, — вдруг сказал Хассан, когда мы шли по коридору, — Вспомни, как ты здесь очутилась. Хотя, если честно, ты бы всё равно ко мне угодила. А твоя подруга лишь ускорила процесс.

Он говорил еще что-то, но я уже его не слушала. Я находилась в таком состоянии, когда притупляются все чувства, когда не воспринимаешь боль, не распознаешь запахи и вкусы, когда начинаешь ошушать себя скорее растением, чем человеком. Но растения реагируют на изменения окружающей среды, а ты этого сделать не можешь. И не потому, что ты связан, а просто нет желания что-либо менять, потому что бесполезно. Потому что ты целиком зависима от воли кого-то другого, более сильного. А остальное уже не имеет значения.
Я почувствовала рывок поводка и увидела, что мы стоим перед небольшой решетчатой дверью. Хассан небрежно толкнул дверь ногой, и мы вошли.
— А сейчас, — сказал он, — Ты увидишь, как эти черномазые красотки трудятся в поте своих пухлых губок.

Мы вошли в небольшую комнату. То, что я там увидела, повергло меня в ужас. На широкой доске лежала чернокожая девушка. Голова её была затянута шлемом, полностью закрывавшим лицо. По небольшой выпуклости под носом я поняла, что рот её основательно заткнут. Кроме этого, девушка была привязана к доске за шею и живот. Руки невольницы были заведены под доску и крепко привязаны ремнями. Ноги были разведены в стороны, как у лягушки, приготовленной к препарации, и тоже туго привязаны к доске.
В задний проход был вставлен толстый вибратор, издававший зудящий звук. Большие груди её были заключены в кожаный лифчик без чашечек, не дававший возможности полушариям отвисать. С двух сторон были подставлены еще две доски, на которых, лежа на животах, были туго привязаны две девушки в мешках и желтых клеенчатых фартуках. Рты их были прижаты к соскам негритянки, а по чавкающим звукам я догадалась, что они делали. Третья «соска» обрабатывала клитор.

Рядом с этой пирамидой стояла девица в комбинезоне и время от времени хлестала «сосок» плетью, когда те пытались поднять головы.
— Сейчас нет клиентов, — пояснил Хассан, — Вот я и придумал для них занятие. Эту грудастенькую чернушку мои люди отловили месяц назад. С тех пор она отсюда не выходит. Но я – не изверг. У неё есть время для отдыха и сна. И кормят её.
Внезапно девушка затряслась на доске и издала протяжный стон. Девица стала лупить «сосок» с пущим усердием.
— Тебе повезло! – оживился Хассан, — Словила очередной кайф. Сейчас небольшой перерывчик устроим.
Он посмотрел на меня и вдруг подтолкнул к девице.
— Пусть эти две, — Хассан указал на боковых «сосок», — поласкают сиськи у моей рабыни, чтобы без дела не сидели.

Девица, изобразив на лице зловещую улыбку, перехватила поводок и потащила меня к стене, около которой стояло кресло без подлокотников. Я упиралась, как могла, но девка была сильной и натренированной в обращении со строптивыми рабынями.
Одним сильным рывком она усадила меня на это седалище, заведя мои связанные за спиной руки за спинку. Потом она пристегнула меня к спинке за ошейник и притянула ремнем, который пропустила под грудью. Согнувшись, она хотела привязать мои ноги, но я умудрилась отвесить ей коленкой удар по подбородку.
Девица взвыла от боли и уже готова была броситься на меня с поднятой для удара плетью, но Хассан остановил её.
— Не кaпризничай, — спокойно сказал он мне, — А ты будь внимательней.
Девица что-то прогудела и, подойдя ко мне сбоку, чтобы я не смогла её достать, привязала ноги к ножкам кресла. Я стала рваться и мычать, но Хассан только улыбался. Подойдя, он погладил меня по голове и издевательским тоном сказал:
— Тебе понравится, вот увидишь. А мне будет приятно. Ты не забыла, что теперь ты – моя рабыня? А рабыня должна доставлять удовольствие своему господину, выполнять все его желания.
Тем временем девица уже подкатила ко мне первую «соску». Девушка тяжело дышала и облизывала сильно вывернутые пухлые губы. Кресло внезапно опрокинулось, и я оказалась лежащей на спине с задранными вверх ногами. Девица подкатила «соску» и прижала её губы к моей груди. Та сразу же втянула в себя мой сосок и начала чавкать, помогая себе языком. Вскоре и вторая грудь оказалась при деле.

Хассан стоял рядом и внимательно наблюдал за моей реакцией.
— Ничего не выйдет, — подумала я, — Меня такие ласки из-под палки не заводят. Вот только девушек жалко. Им бы передохнуть, а этот гад работать заставил.
— Хозяин, — вдруг услышала я хриплый голос девицы, — Ваша рабыня фригидна. Как бревно лежит, даже не шевелится.
— Зашевелится, — уверенно ответил Хассан, — Когда я её на ночь мазью угощу.
Я завизжала, как ужаленная. А этот изверг разразился громким смехом.
— Боится! – довольно произнес он, — Лално, черт с ней. Веселья не получилось. Оттаскивай.
Девка откатила в стороны тележки, а кресло вернула в нормальное положение. Отвязав меня, она передала поводок Хассану, а сама занялась свoими обязанностями. Хассан дернул меня за поводок, и мы вышли из этой ужасной комнаты.

— Я тебе не показал, где находится твоя вторая подружка, — вдруг сказал он, — Извини. Но можешь не беспокоиться за неё. Эльза хотела её тоже сюда определить, но я вовремя вмешался. Сперва эта, как её, Ма на кухне посуду мыла. А когда твою любимую Марту отняли у этой идиотки, я распорядился, чтобы Ма за ней ухаживала.
Я удивленно посмотрела на Хассана. Когда я ходила в лазарет, никакой Ма там не было. Он рассмеялся и сказал:
— Я распорядился недавно. Точнее, два дня назад. Если будешь послушной, я разрешу тебе повидать её. Договорились?
— Угу, — ответила я, понимая, что верить этому уроду нельзя ни на йоту.
— Пошли дальше! – весело сказал он и потащил меня к выходу.
Мы вышли на улицу и направились к огромному зданию, стоявшему на некотором отдалении от основного комплекса. Это сооружение почти ничем не отличалось от других построек, разве что своими размерами и высоким глухим забором. По всему периметру этого забора возвышались сторожевые вышки, замаскированные под раскидистые деревья, так что сверху рассмотреть что-либо было просто невозможно.

Мы подошли к широким тяжелым воротам, в одной створке которых я разглядела узкую калитку, в которую мы и вошли.
— Здесь находится основная часть рабынь, — с упоением стал объяснять мне Хассан, — Ты бы тоже могла попасть сюда после каркнтина. Здесь товар готовят к продаже. Рабынь обучают, ставят клеймо, выставляют на торги. Сейчас покупателей нет, поэтому, девушек держат в камерах. Но я иногда разрешаю выводить их подышать свежим воздухом. Не всех, конечно. Только тех, кто хорошо себя ведет. Вон, видишь?

Я посмотрела в сторону. В небольшом загончике, огороженном забором из толстых прутьев под пристальным наблюдением охранников стояли прикованные к толстым столбам девушки. Прикованы они были за ошейники и руки, заведенные за столбы и скованные наручниками. На ногах поблескивали тяжелые кагдалы. Рты были заткнуты шаровидными кляпами.
Девушки спокойно стояли на своих местах, а между столбами прогуливались здоровенные детины, держа в руках длинные плети. Одежды на пленницах никакой не было, и охранники этим пользовались. Они подходили то к одной, то к другой рабыне и откровенно лапали их, довольно усмехаясь. А бедные неволницы молчали, даже не пытаясь отвернуть головы.
Подойдя ближе, я увидела, что на левой ягодице у каждой девушки красовалась то самое клеймо, про которое мне рассказывала «Черная». Скорее всего, это была арабская вязь, но что она обозначала, я не знаю.

Хассан заметил, куда я смотрю и сразу же пояснил:
— Все рабыни помечены клеймом. Его нельзя удалить или вывести. Оно – на всю жизнь. Мы сперва делали татуировку, но потом решили прибегнуть к старому испытанному способу, который применялся в древние времена. Как ставят тавро на лошадях, знаешь?
— Угу, — ответила я и содрогнулась.
— Правильно, — обрадовался Хассан, — Каленым железом. Это очень больно, но полезно. После того, как рабыню заклеймили, путь назад к свободе у неё отрезан навсегда. И чем скорее она это поймет, тем лучше для неё. Тебе тоже скоро поставят клеймо, но другое и не на ягодицу, а на левую грудь. Так я мечу своих личных рабынь, да и то не всех.
Я с испугом посмотрела на этого изверга. Как только у него хватает наглости говорить об этом так просто, словно это не живые люди, а коровы или овцы. А этот садист спокойно продолжал:
— Жаль, что сейчас некого клеймить, а то бы я тебе показал. Эти девки так смешно дрожат, когда стоят в очереди, что со смеха умереть можно. А как они воют, когда им ставят клеймо! Да, жаль.

От этих слов я содрогнулась. Хассан расценил это на свой лад.
— Ты, я вижу, замерзла, рабыня, — сказал он, — Тогда пошли обратно. Я же обещал тебя напоить чаем. Посидим, поговорим. Может быть, предложишь что-нибудь интересное. Я, знаешь ли, люблю нестандартные решения.
Мы направились к выходу. Я шла, опустив голову. Хассан тоже не торопился. Он прекрасно понимал, в каком подавленном состоянии я пребывала. Скорее всего, он для этого и устроил эту адскую прогулку, чтобы сломать меня, подчинить своей воле, запугать. Ведь теперь при одном лишь упоминании о любом виденном эпизоде, со мной он мог сделать всё, что пожелает.
Вдруг Хассан резко остановился и резко развернул меня за плечи в сторону.
— Кстати, — сказал он, — Вон там еще одна твоя подружка! Пойдем, посмотрим.
На небольшой площадке, огороженной низким деревянным заборчиком была установлена конструкция, напоминавшая огромную букву «Х», на которой была распята обнаженная девушка. Руки и ноги её были прикреплены широкими кожаными браслетами к лучам этого своеобразного креста. Рот, как и у всех других рабынь, был закупорен шаровидной затычкой.
Девушка не шевелилась. Мне показалось, что она уже умерла. Но, когда мы подошли ближе, она открыла глаза и посмотрела на нас рассеянным взглядом.
— Узнаёшь? – рассмеявшись, спросил Хассан.
Конечно, я узнала её сразу. Это была моя маленькая защитница Аманда. Только теперь эта глупышка выглядела совсем по-другому. На худеньком теле девушки в нескольких местах были видны следы от плети, в соски маленьких, почти незаметных грудок были вставлены маленькие металлические кольца, соединенные между собой тонкой цепочкой, к которой была подвешена крглая гирька. Под её весом сосочки оттягивались вниз, причиняя бедной Аманде сильную боль. Но этот гад такой пыткой не ограничился. Я увидела еще одну гирьку, подвешенную к кольцу, вдетому в клитор девушки.
– Как наши дела? – улыбаясь, спросил Хассан, подходя к своей жертве,
— Молчишь?
Аманда не издала ни звука, только отвернулась. Тогда этот изверг слегка качнул сперва гирьку, висевшую на сосках, а потом и вторую, прикрепленную к клитору. Аманда молчала, но застонала я, словно сама почувствовала эту боль. Хассан удивленно посмотрел на меня и, недовольно хмыкнув, уволок меня из этого загона.

— Ты чего? – раздраженно спросил он.
— М-м! – только и смогла ответить я.
— Ладно! – буркнул Хассан, — Я сегодня же сниму её оттуда и посажу в строгую камеру. Ты довольна?
Не дожидаясь моей реакции, он дернул за поводок, и мы направились к бункеру, где располагались личные покои Хозяина этого ужасного комплекса и моего нового Господина. Ужасная экскурсия закончилась.

РАЗГОВОР ЗА ЧАШКОЙ ЧАЯ

В маленькой уютной комнате было тепло и сухо. Мы сидели за небольшим круглым столом друг против друга. Хассан сдержал слово – вынул затычку из моего рта и снял шлем и накидку, но руки не освободил, а завел их за высокую спинку стула. Еще на улице он подозвал к себе одного из охранников и отдал распоряжение насчет Аманды. Я видела, как девушку сняли с креста и увели в бункер, где располагались строгие камеры, и где был начальником любитель орального секса.
Мы сидели и молчали. Хассан потягивал ароматный чай из маленькой, похожей на цветок тюдьпана, чашки, а мне приходилось пить с помощью соломинки.
— Хочешь коржик? – спросил он, поглядев на меня.
— Хочу, — равнодушно ответила я.
— О чем ты думаешь, рабыня? – спросил Хассан, подсаживаясь ко мне.
— Какая разница, — грустно ответила я, — Мои мысли никого здесь не волнуют.
— Ты скажи, — настаивал он, — А там поглядим. Так о чем думает моя маленькая рабыня?
— О тебе, — я смело посмотрела ему в глаза.

Хассан на мгновение задержал руку с коржиком в воздухе, но потом, отломив маленький кусочек, положил его мне в рот.
— И что именно ты обо мне думаешь? – улыбнувшись, спросил он.
— О том, — совсем осмелев, произнесла я, — Что ты трус.
— Интересно, — удивился Хассан, — Мне такой дерзости слышать еще не приходилось ни от кого, тем более, от рабыни. Ты смелая. И почему же ты меня считаешь трусом? Кого я боюсь?
— Меня, — уверенно ответила я, глядя ему прямо в глаза.
— Вот как? – глаза Хассана сузились, — И почему же?
— Ты меня до сих пор держишь связанной и в кандалах, — пояснила я, — Боишься, что я нападу на тебя.
— А ты нападать не собираешься? – язвительно проговорил он.
— Пока не решила. Развяжи, а там посмотрим.
— Но ты – рабыня, — попытался оправдаться Хассан.
— И что из этого? – рассмеялась я, — Значит, ты боишься всех своих рабынь.
— Прямо уж всех! – возмутился он.
— Именно, — я решила идти до конца, — Связал их, заткнул рты, посадил в клетки.
— А ты что сделала бы на моём месте?
— Я пока что на месте рабыни, — уклончиво ответила я.
— Но хотела бы стать госпожой, — продолжил он.
— Я хотела стать филологом, — ответила я.
— Зачем?
— Хотела изучать западную литературу, — начала объяснять я, но Хассан махнул рукой.
— Пустое, — уверенно произнес он, — Ты должна быть только рабыней. Ты создана для этого. И ты будешь ею. Я тебе обещаю.
— Ты так уверен, что я соглашусь на роль твоей невольницы? – спросила я.
— Роль невольницы, — усмехнулся Хассан, отправляя мне в рот очередной кусочек коржика, — Красиво звучит. Но неправильно. Ты и есть моя невольница. Видишь, ты даже получаешь еду из моих рук.
— Ты что, идиот? – чуть не поперхнулась я, — Связал меня, теперь издеваешься?
— Да! – нагло ответил он, — Издеваюсь. И буду дальше издеваться над вами!
— Почему ты нас всех так ненавидишь? – прямо спросила я, — Что мы тебе сделали плохого?
— Потому что вы все – шлюхи! – Хассан внезапно вскочил на ноги и забегал по комнате, — Все вы – грязные шлюхи и ничтожества! И я буду вас мучать и дальше, пока не изведу или не превращу в покорных мерзких рабынь!

Я заметила, что его голос вдруг странным образом изменился. Он стал сиплым. Глаза этого неврастеника бегали, как заведенные. Волосы, до сих пор аккуратно уложенные, сейчас были растрепаны и торчали в разные стороны.
— Я вас ненавижу! – сипел Хассан, — Я вас всех ненавижу!
— Но, всё же, не можешь без нас обойтись, — возразила я, — Каждый вечер к тебе отправляют одну из девушек. Правда, утром они возвращаются избитыми и еле живыми. Что ты с ними делаешь?
— Замолчи! – заорал Хассан.
— Почему же? – спокойно ответила я, отпив из чашки уже остывший чай, — Что? Не нравится правда?
Хассан вдруг подскочил ко мне и присел на корточки.
— Вот скажи мне, — он схватил меня за плечи, — Почему я терплю твою наглость, а любую другую рабыню я бы придушил, не раздумывая. Почему все тебя любят, все стараются тебе помочь? Что в тебе есть такого, чего я не могу понять? Говори, рабыня!
— Если ты сам не можешь понять, — из последних сил сохраняя спокойствие, ответила я, — Никто тебе не сможет объяснить. И я не смогу, потому что просто не знаю.
— Не знаешь, — грустно повторил Хассан.
— Да, не знаю, — пожала я плечами.
— Значит, нет выхода, — продолжил он, убирая руки с моих плеч, — Значит, мне и дальше придется продолжать то, что я начал.
— Ты болен, — сочувственно сказала я, — Тебе нужен хороший психиатор. Возможно, он сможет тебе помочь.
— К черту этих психиатров! — отмахнулся Хассан, — Всех к черту!

Убежав в дальний конец комнаты, он уселся на низкий короткий диванчик и, обхватив голову руками, затих. Наступила тишина. Я посмотрела на Хассана и ужаснулась своим собственным мыслям. От властного, уверенного в себе самодура не осталось ничего. Передо мной сидел жалкий беспомощный маленький человек, переполненный собственными страхами, превратившими его в маньяка и завладевшими его сознанием. Неужели он таким был всегда? Неужели никто не мог, а может, не хотел ему помочь?
Я посмотрела на забившегося в угол взлохмаченного молодого человека и с удивлением обнаружила, что та ненависть, которую я совсем недавно испытывала к нему, сменилась самой банальной женской жалостью.
— Господин, — тихо позвала я его.
— Что ты сказала? – встрепенулся Хассан, — Повтори, что ты сказала!
— Господин, — повторила я, опуская глаза.
Он резко встал и подошел ко мне. Я поняла, что допустила ошибку. Этот человек снова стал тем, кем я его считала раньше. Я тихо заплакала.
— Что тебе нужно, рабыня? – надменно взглянув на меня, спросил Хассан.
— Ничего, — ответила я, поднимая голову, — Я думала, тебе плохо.
— Мне? – рассмеялся он, — С чего ты взяла?
— Не знаю, — спокойно ответила я, — Наверное, показалось.
— Я в порядке, — не переставая смеяться, ответил Хассан.
Он снова сел за стол. Его глаза сверлили меня, как два черных буравчика, проникая всё глубже в моё тело, в мою дущу.
— Что уставился? — не выдержав этой пытки, закричала я, — Наслаждаешься своей властью надо мной?
И вновь он вскочил и забегал по комнате. И опять, подлетев ко мне, он опустился передо мной на корточки.
— Хочешь, — сдавленным голосом произнес Хассан, — Я сделаю тебя первой из всех моих рабынь! Ты будешь жить в моих комнатах, носить самые лучшие наряды, вкушать самые изысканные блюда! Я надену на тебя цепи из чистого золота!
— Это будут очень тяжелые оковы, — возразила я, — Ты разьве не знаешь, что золото – очень тяжелый металл.
— Знаю, — прохрипел он, — Но мы что-нибудь придумаем. Только одно твоё слово!
— Но я всё равно останусь рабыней, — вздохнула я.
— Ты будешь первой из всех рабынь! – с жаром заговорил он, — Тебе будут подчиняться все эти ничтожные сучки, вся обслуга. Ты будешь их наказывать или поощрять. Ты будешь везде следовать за мной – своим господином. Никто не посмеет прикоснуться к тебе, кроме меня.
— Но я всё равно останусь рабыней, — повторила я.
— Да! – взвизгнул Хассан, — Ты будешь моей рабыней и ни чьей больше!
— Нет! – твердо ответила я, — Никогда! Слышишь? Никогда я не буду ни твоей рабыней, ни чьей-то еще! И можешь забить меня до смерти, ублюдок! Я никогда тебе не покорюсь!
— Сука! – он размахнулся и сильно ударил меня по лицу.
Не удержав равновесие, я свалилась на пол вместе со стулом. Подскочив ко мне, Хассан начал избивать меня ногами по животу, по груди, по спине. Я кричала от боли, извиваясь под его ударами, но он уже не обращал на это внимание, а бил и что-то кричал на своём собачьем языке. Но я уже ничего не слышала. Я потеряла сознание.

«ПОКОРНОСТЬ ИЛИ СМЕРТЬ»

Я медленно приходила в себя. И вместе с пробуждением я всё сильнее чувствовала, как болит моё избитое тело. Я открыла глаза и осмотрелась вокруг. Где я? Вокруг полумрак, сквозь который пробиваются колышащиеся огни. Меня снова засунули встрогую камеру? И сейчас сюда придет этот вонючий мужик со своим десертом.
— Очухалась? – услышала я голос Хассана.
— А тебе что здесь нужно? – огрызнулась я.
Он приподнял кулаком мой подбородок, и я даже зажмурилась, наконец, осознав, где нахожусь. Это была та самая камера пыток, в которой Эльза допрашивала госпожу Марту. Я стояла посреди камеры со скованными за спиной руками, совершенно голая и без ошейника. Даже на ногах не было цепей.
Хассан убрал руку и уселся в кресло.
— Знаешь, что такое «дыба»? – спросил он.
— З-знаю, — я сразу же начала заикаться, но всё же выдавила, — Инквизитор!
— Не геройствуй, — махнул рукой Хассан, — Тебе не поможет.
— Пошел в задницу, — рявкнула я.
— Начинай! – Хассан махнул рукой.

Звякнула цепь, и мои руки поползли вверх, выворачивая суставы. Постепенно начала ощущаться боль, которая предательски стала распространяться по всему телу.
— Остановись, — приказал Хассан.
Цепь замерла, и я оказалась стоящей на цыпочках.
— Одно твоё слово, и пытка прекратится, — он снова подошел ко мне, — Пока не поздно, покорись, признай себя моей рабыней, а меня – твоим господином. Обещаю, что никогда не вспомню тебе ту дерзость, которую ты себе позволила. Я выполню своё обешание. Ты будешь первой рабыней.
— Ты сам-то понял, что сказал? – рассмеялась я.
Хассан отошел в сторону. Тут я почувствовала, что мои ноги ничто не держит. Когда-то в детстве я занималась акробатикой и делала кувырки из такого положения. Я напрягла мышцы рук и, превозмагая боль, подтянулась вверх и прокрутилась, пропустив свою уже не детскую попку между руками.
Я догадалась, что в камере есть еще кто-то, но почему он не препятствовал моим действиям? Увидев мой трюк, Хассан, зарычав от злости, бросился на меня. Подлетев, он сильно ударил меня в челюсть. Странно, но боли я почти не почувствовала, только ощутила солоноватый привкус крови во рту. Собрав побольше слюны, я плюнула в лицо этому шизику, как это сделала тогда Марта.
Хассан взревел, как раненый зверь, и снова хотел наброситься на меня. Подтянув ноги к животу, я уперлась ступнями в живот этому живодеру и резко оттолкнула его. Хассан отлетел к стене и стал сползать вниз. Человек за моей спиной удивленно крякнул, но это было всё, что он сделал.
Непризнанный господин, кряхтя, поднялся на ноги и снова направился ко мне. Я хотела повторить свой приём, но он предугадал мои намерения и схватил одну ногу. Тогда я второй сильно ударила его в пах.

Хассан взвыл так, что я чуть не оглохла. Согнувшись пополам, он доковылял до кресла и медленно в него опустился.
— Бич! – проревел он, обращаясь к помощнику, — Бей её, пока не сдохнет!
— Сам справишься, — сказал незнакомый голос, — Надоел ты мне.
Я услышала шаги, потом звук хлопнувшей двери, и всё затихло. Хассан недоуменно посмотрел на меня, потом на дверь, потом, зачем-то, себе между ног. Отдышавшись, он медленно встал и снова направился ко мне, но остановился вне зоны досягаемости моих ног.
— Покорись, — простонал Хассан, — Или я буду вынужден тебя убить.
— О. Господи, — расхохоталась я, — Какой слог! Достойный Шекспира! Ну-ка, выдай еще что-нибудь! Хоть посмеюсь перед смертью.
— Не издевайся надо мной, — сказал Хассан серьезно, — Мне тоже сейчас нелегко.
С этими словами он отошел за мою спину и ослабил цепь.
— Отдохни, — сказал он, возвращаясь.
— Спасибо, я не устала, — издевательски выпалила я.
— Ну, ты и сука! – простонал Хассан, — Не испытывай моё терпение!
— Да пошел ты! – я даже отвернулась от этого идиота.
Хассан тяжело вздохнул. Я видела, что его что-то мучает, не дает покоя, гложет изнутри, но сейчас мне было его совсем не жалко. Неожиданно он резко повернулся ко мне и отчетливо проговорил:
— Хочешь, я расскажу тебе про свою жизнь?
— Зачем? – хмыкнула я, — Ты считаешь, что мне это будет интересно?
— А ты послушай, — настаивал Хассан, — Может, заинтересуешься.
— Тогда, может, отцепишь меня и дашь что-нибудь надеть? – предложила я.
— Сойдет и так, — ответил он, — Ну, рассказать?
— Черт с тобой, — буркнула я.
Хассан поставил кресло против меня и уселся, закинув ногу на ногу.
— Я родился в одной очень далекой стране.
— В какой? – перебила его я.
— Если будешь мне мешать, — предупредил Хассан, — Я не стану рассказывать.
— Ладно, не буду, — пообещала я.
— Я родился в Йемене в семье бедного лавочника. Я был пятым ребенком в семье. Мать вскоре умерла, и все заботы о нас легли на плечи отца. Но он долго мириться с этим не стал и вскоре привел в дом женщину. Мне тогда только исполнилось пять лет. Новая жена отца сразу невзлюбила меня. С этого дня для меня началась черная полоса. Эта стерва всячески настраивала против меня моих старших братьев, которые с огромным удовольствием лупили меня по любому поводу, а иногда и просто так. Я всё время ходил с синяками. А однажды, когда я случайно опрокинул вазу с цветами, мачеха сама меня так избила, что я несколько дней не мог подняться.
Потом я случайно узнал, что эта тварь изменяет отцу. Нет, у нее не было никакого любовника. Она просто уходила в другой район и там трахалась с любым, кто ей хорошо заплатит. А вечерами, когда отец возвращался домой, она клялась ему в вечной любви и вешалась на шею. Отец был счастлив, а утром всё повторялось.
Как-то раз я прибежал в лавку к отцу и потащил его домой. Когда мы пришли, то увидели, как его жена занимается любовью с моим старшим братом. Отец был вне себя от ярости. Он набросился на брата с кулаками. Обвинив его в том, что брат склонил его жену к сожительству. А эта потаскуха валялась на постели голая и только поддакивала мужу. В итоге отец выгнал брата из дома. Та же участь постигла и второго брата.

Отец беззoговорочно верил этой шлюхе, а нас тоже начал шпынять, а иногда и бить. Не дожидаясь отцовского проклятья, я сам однажды утром ушел из дома. Я долго скитался, голодал, мерз, но потом меня подобрал один человек и привел в свой дом. Благодаря ему я получил хорошее воспитание и университетское образование. Этот человек даже предложил мне взять в жены его младшую дочь. И я согласился.
Мы поселились в престижном районе Саны в доме, который купил для нас её отец. Всё было прекрасно кроме, пожалуй, любви. Амира со мной была сдержана, вежлива, но холодна. Потом она стала пропадать по ночам. Сначала редко, потом всё чаще. А однажды вообще не пришла.
Через несколько дней я получил письмо от адвоката с требованием возместить Амире материальный ущерб и освободить дом, который я, якобы, занимаю незаконно. Вот тогда я и взбесился и решил мстить всем женщинам.
Хассан умолк.

— Веселая история, — грустно сказала я, — Но это тебя всё равно не оправдывает. Разве нет другого пути?
— А я не хочу другого пути! – заорал он, — Я хочу, чтобы мне подчинялись.
— Но это не любовь, — возразила я.
— Это – рабство! – отчеканил Хассан, — Ни одну девку я еще не упрашивал стать моей рабыней! Я просто брал её и превращал в ничтожество! Ты – первая, кого я прошу покориться! Слышишь?
— Нет! – твердо ответила я.
Хассан снова взревел, отшвыривая ногой кресло, подлетел к стене, где были развешаны различные орудия пыток, сорвал бич с шипами и начал стегать меня. Я заорала, но он продолжал бить меня без устали. Перед глазами уже поплыли разноцветные круги, когда он, схватив меня за волосы, снова спросил:
— Да или нет?
— Нет, — еле слышно произнесла я, — Никогда!
Снова посыпались удары, но я уже не чувствовала боли. Я уже вообще ничего не чувствовала. А вскоре и перестала видеть и слышать. Наступила ночь. И тишина. И не было ни холода, ни стаха. Только пустота. Черная обволакивающая пустота.
Я приходила в сознание еще несколько раз и слышала один и тот же вопрос, на что отвечала одинаково. Потом я уже ничего не помню.

Джулия выключила ноутбук и отодвинула в сторону. Был третий час ночи. Все, кроме дежурных сестер, спали. Докторша выглянула за дверь своего кабинета. Тихо. Никого нет. Сняв с крючка связку дублирующих ключей, она осторожно, чтобы никого не разбудить, прошла на второй этаж.
Подойдя к палате, Джулия отодвинула заслонку и заглянула внутрь. Девушка, свернувшись калачиком, тихо лежала на своей кровати.
Джулия открыла дверь и вошла.
— А я вас ждала, мисс Джулия, — тихо сказала Саманта, приподнимая голову с подушки.
— Как ты? – Джулия подсела на край койки.
— Вы прочли? – девушка настороженно посмотрела на неё.
— Это ужасно, — выдохнула Джулия, — А почему ты не написала, как попала сюда в клинику?
— Я не помню, — виновато ответила Саманта, — И это не существенно.
— А что существенно? – докторша протянула руку и откинула прядь волос со лба девушки.
— Теперь, я полагаю, вы знаете, как меня следует лечить, — Саманта снова легла.
— Тебя лечить не надо, — ответила Джулия, — Ты здорова. Так, кое-какие мелочи. Думаю, недели через полторв-две ты сможешь поехать домой.
— У меня нет дома, — грустно ответила девушка.
— Ладно, спи, — Джулия наклонилась и поцеловала Саманту в лоб.
— Спокойной ночи, мисс Джулия, — прошептала та, послушно закрывая глаза.
— Спокойной ночи.
Джулия вернулась в свой кабинет и набрала номер телефона своего друга.
— Март, не спишь? – поприветствовала она.
-Джи! Привет! Нет, не сплю, — ответили на другом конце провода.
— Слушай, Мартин, — сказала Джулия решительным голосом, — Нужно встретиться.
— Приезжай в субботу, — радостно ответил парень, — Я буду дома.
— Договорились, — Джулия автоматически сделала пометку в своем календаре, — А пока я тебе кое-что скину. Только ни о чем не спрашивай, а прочти внимательно. Потом обсудим.
— Хорошо, Джи, — согласился Мартин, — Адрес помнишь?
— Помню, — девушка уже разыскала электронный адрес приятеля, — Я послала. Читай. Всё! До встречи!
— Пока-пока! – ответил Март и повесил трубку.

День был ясный и теплый, не смотря на позднюю осень. Джулия и Мартин сидели на застекленной веранде и вели неспешную беседу. Знакомы они были давно,поэтому, никаких секретов друг от друга не держали.
Наконец, Джулия задала давно вопрос, давно висевший в воздухе:
— Что скажешь?
— По поводу чего? – прикинулся дурачком Мартин, хотя, прекрасно понимал, что имеет в виду его знакомая.
— Прочел? – в голосе молодой женщины прозвучали еле уловимые нотки раздражения.
— Ах, да! – Мартин понял, шутками не отделаться, — Слушай, а у этой девочки с головой всё в порядке?
— Лучше, чем у тебя, — съязвила Джулия.
— Тогда слушай и не перебивай, — в миг став серьезным, произнес Мартин, — Но информация для служебного пользования…
— Я никому не скажу! – твердо заверила его Джулия, — Вываливай!
— Тебе очень повезло, — начал издалека молодой человек, — Как раз мне и было поручено это весьма сложное и запутанное дело.
— Не тяни, — женщина начинала сердиться, — А то запущу в тебя тарелкой.
— Не надо, — Мартин уселся глубже в шезлонг, — Расслабь мозг и просто сиди и слушай.
Он подождал, пока подруга успокоится, и не торопясь, начал:
— Пол года назад в поле нашего зрения попал некий молодой человек. Его разыскивала полиция четырех штатов. Они подозревали его в причастности к исчезновениям молодых девиц из очень состоятельных семей.
— Похищениям, — поправила Джулия.
— Пока не докажут, что он их похищал, считается, что девушки исчезли. С законом не поспоришь. Но слушай дальше. Девицы исчезли больше года назад. Обстоятельства дела уже поросли густой травой, так что рыть что-либо было бесполезно. Единственное, что я мог сделать, установить за этим парнем негласное наблюдение.

Не буду тебе рассказывать, каких нерврв и трудов мне стоило выбить у прокурора разрешение на установку аппаратуры, но эти мероприятия, как не странно, дали свои результаты. Кроме того, наши мальчики из налоговой тоже подбросили пару фактов. Собрав всё это воедино, я начал работать. Дело продвигалось туго, но не буксовало.
А теперь скажи мне, подруга, когда у тебя появилась эта Саманта Стоун?
— Три месяца назад, — как заученную молитву, выпалила Джулия.
— Всё сходится! – обрадовался Мартин, — Слушай дальше. Четыре месяца назад ко мне привели молодую женщину, которая утверждала, что ей удалось сбежать с одного острова, на котором содержатся девушки, предназначенные для продажи в рабство. Заведует этим хозяйством некий Франц Шеер. Но, как я понял из рассказа Саманты, этот Шеер является зиц-председателем. На самом же деле всеми делами там заправляет какая-то темная личность по имени Хассан.
— Как представилась эта женщина? – спросила Джулия, хотя точно знала её имя.
— Да! Да! – кивнул Мартин, — Она назвалась Селиной. Очень необычное имя. Возможно, поэтому, я и запомнил его. Так вот. Эта Селина много чего мне порассказала про этот остров. Я сперва подумал, что эта красавица сильно головой об воду шмякнулась, но потом изменил своё мнение.
А потом в моём кабинете появился небезизвестный тебе Карл Гюнтер. Он тоже мне поведал много интересного, после чего я на некоторое время потерял способность спать. Я устроил им перекрестный допрос, но не смог их запутать. Тогда я понял, что дело серьезное.
Заниматься ерундой у меня не было желания, и я вышел с предложением организовать экспедицию на этот «чудесный» остров. Мы обратились за помощью к ФБР. Те почесали лбы, помяли пальцы, но, в конце концов, согласились.

Кстати, твоя пациентка оказалась умной девочкой. Помнишь, она писала, что почти все постройки этого комплекса находятся под землей? Когда мы облетали этот остров, то ничего не заметили. Система маскировки была безупречная. Но один из наших наблюдателей умудрился рассмотреть сторожевую вышку. А Гюнтер без колебаний нарисовал нам план бункеров и системы внешней охраны. Так же, он и Селина подробно рассказали о функциях каждой постройки и о людях, которые, в случае нашего вторжения, окажут посильное содействие.
— Или помешают проведению операции, — вставила Джулия.
— Ну, это, как раз, нас мало пугало, — отмахнулся Мартин, — К операции были привлечены спецотряды морской пехоты. Трудность заключалась в другом. Дело в том, что состав пленниц на этом чертовом острове был интернациональным. Поэтому, мы направили информацию и в Интерпол. Найти девушек, которых «пристроил» Гюнтер, труда не составило. Он предоставил в наше распоряжение имена своих клиентов со всей атрибутикой, включая личные телефонные номера и адреса электронной почты. Местные отделения полиции и внешней разведки уже действуют. А вот что делать с теми, кого продал Хассан? Этот гад сплавлял товар в подпольные гаремы и публичные дома, которые находятся в странах Третьего Мира. Сама понимаешь, что туда нам официального хода нет.
— Я не поняла, — вдруг сказала Джулия, — Ты сам участвовал в операции?
— Меня не взяли, — развел руками Мартин, — Я сидел в кабинете и координировал действия. Но и этого было достаточно.
— Скажи, Март, — задумчиво произнесла Джулия, — Ты уверен, что взяли всех?
— Абсолютно! – успокоил женщину Мартин, — Все, кто причастен к этой истории, взяты или найдены мертвыми. А тебя интересует кто-то конкретно?
— Да так, немного, — махнула рукой Джулия, — А скажи, те истории, которые описывала Саманта, они правдивы?
— Видишь ли, — Мартин сделал небольшой глоток из своей чашки, — Ведь всё, что она рассказала, я имею в виду описание жизни каждого персонажа, написано с их же слов. Но почти никто её не обманывал. – Почти? – удивилась Джулия.
— Все были честны, кроме Хассана. Не в его интересах расстегиваться до ширинки на штанах. Но и в его притче есть кое-что достоверное.
— Что именно? – заинтересовалась Джулия.
— Самая малость, — усмехнулся Мартин, — Он действительно умотал из дома, но не по своей воле. Он говорил, что его старший брат соблазнял мачеху. Так это он про себя. Всё остальное – чистой воды сказка.
— А зачем он это делал? – удивилась Джулия.
— Зачем? – Мартин почесал подбородок, — Действительно, зачем? Не догадываешься?
— Нет.
— Всё просто, как ясный день. Я тут с одним психологом беседовал. Так он мне сказал, что люди такого склада, как Хассан, очень одиноки. А он еще втюрился, как мальчишка. Вот и морочил Саманте голову.

— А потом чуть не забил её до смерти, — продолжила Джулия.
— Да, действительно, — как-то грустно отозвался Мартин, — Наши ребята девушку в последнюю секунду нашли. Слушай, а кто её привез в клинику?
— Не знаю, — Джулия помотала головой, — Её нашли на лестнице с запиской в руке. Там было написано её имя и просьба о помощи. А кто, что и как – не знаю. Март, а что стало с Хассаном и другими персонажами?
— Ну, видишь ли, — усмехнулся Мартин, — Наш суд, справедливый и неподкупный, объявил этого шизика невменяемым и определил в психиатрическую лечебницу закрытого типа, откуда тот успешно сбежал, но утром следующего дня попал под машину.
— Погиб? – осторожно спросила Джулия.
— Почти, — Мартин даже привстал, — Но он уже не опасен.
— Почему?
— Растение, — пояснил он. Повреждение головного мозга. И спинного тоже. Необратимые последствия. Для нормальной жизни непригоден.
— А остальные? – не могла успокоиться женщина.
— Шеер сразу же куда-то свалил. Но его тоже понять можно. Его подвиги потянули бы лет на двадцать. Гюнтера мы не тронули. И Селину тоже.
— Марту нашли? – спросила Джулия.
— Нашли, — как-то странно ответил Мартин, — Здорово ей досталось. Но, думаю, с ней будет всё в порядке. У неё была отличная сиделка.
— Мариэлла?
— Ага! Ма. Ухаживала, как за самым дорогим человеком. Их нашли в дальнем бункере. И Аманду нашли. Её оберегал тот вонючий мужик, про которого Саманта писала.
— Тоже десертом угощал?
— Не думаю, — покачал головой Мартин, — Он её даже не приковывал к стенке и одежду какую-то раздобыл. И вообще нормальным мужиком оказался.
— А остальные девушки?
— Отправили на материк и определили в одну хорошую лечебницу. Многим нужна была помощь не только психологов, но и психиаторов. Так что там тоже всё нормально. А вот Клару и трех рабынь из дома Гюнтера не нашли. Исчезли, как дым.
— И черт с ними, — в сердцах бросила Джулия, — Такие нигде не пропадут.
— Зато словили этих двух шлюх, — похвастался Мартин, — «Черную» и «Рыжую». Представляешь? Когда вокруг грохотало, эти сучки любовью у себя в комнате занимались. Идиотки!
Джулия внимательно посмотрела на товарища и решила спросить:
— Скажи, что мне с Самантой делать? Девушка сказала, что ей некуда идти. Не могу же я её в клинике держать.
Мартин улыбнулся и достал из кармана ркбашки клочок бумаги.
— Это, — протягивая женцине листок, сказал он, — Координаты Роберта и Энди. Как я понял, они обосновались на одном из Греческих островов. Вступили в артель рыбаков. Плавают. Попробуй. Может, она согласится к ним поехать.
Джулия спрятала записку с адресом.

Через пол года на электронный адрес Джулии пришло письмо следующего содержания:

Здравствуйте, мисс Джулия!
Пишет вам самая счастливая женщина на свете. Я разыскала Роберта и Энди, и теперь мы живем втроем. Не подумайте, что я – такая ненасытная. Просто после известных вам событий этот чернокожий здоровяк ста лмне родным человеком. Я официально вышла замуж за Роберта, и скоро у нас будет ребенок. Я уже точно знаю, что родится девочка. Мы решили назвать её Вашим именем. Надеюсь, Вы не будете возражать. А еще мы все приглашаеи Вас в гости. «Мы» – это Роберт, Энди, Марта, Селина, Ма и Аманда. Да! Все они приехали к нам. Вот только моя подруга Джина всё еще находится в больнице. Но я надеюсь, что когда-нибудь и она тоже приедет к нам.
Спасибо Вам за всё! Пусть и Вам улыбнется счастье!
Я всегда буду молиться за Вас и вспоминать с теплотой!
Саманта Корнуэлл (в девичестве Стоун)


Остров рабынь. Часть 1

Джулия пoгасила нaстольную лампу и слaдко потянулась, oткинувшись на спинку кресла. Зa окном сгустились сумерки, был пoздний вeчер. Мелкий дoждь, моросивший вeсь день, прeкратился. Ветра пoчти не было. Нa почерневшем нeбе стали видны звезды.
— Пoра домой, — пoдумала Джулия, — Спать.
Онa, не торопясь, выбрaлась из-за стола и сoбиралась уже надеть пальто, кaк в дверь кабинета тихо пoстучали.
— Вoйдите, — спокойно сказала Джулия.
Двeрь медленно oткрылась, На пoроге стоял высокий молодой чeловек в медицинской белой куртке и зeленых штанах.
— Вы ужe уходите, мэм? – с нeкоторым сожалением в гoлосе спросил oн.
— Чтo случилось, Рик? – Джулия внимaтельно посмотрела на пaрня.
— Однa из ваших пациенток хoчет поговорить с вами, — ответил он.
— Дo завтра пoдождать нельзя? – усталым голocом спросила женщина.
— Видите ли, мэм, — нeмного смущаясь, нaчал парень, — Самaнта уже дaвно меня прoсила об этом, нo в последний момент отказывалась. А сeгодня настояла, чтoбы я вас привел к нeй в палату. Нo, если вы нe желаете…
— Нет-нeт! – Джулия пoспешно повесила пальто обрaтно на вешалку и нaдела халат, — Я готoва.
Они пoднялись на третий этaж и быстро зашагали пo длинному бoльничному коридору, устланному мягкoй ковровой дорожкой.
— Сюдa, пожалуйста, — Рик укaзал на узкую дверь палаты, oбшитую жестью.

Джулия oткрыла заслонку смoтрового окошка и зaглянула внутрь. Нa кровати, свесив вниз ноги, сидeла молодая миловидная девушка, слoжив руки на коленях, и, нe отрываясь, смoтрела на противоположную стену. Густыe тщательно рaсчесанные каштановые волосы плaвно спaдали на плечи и дальше к лопаткам. Глаз девушки Джулия сeйчас нe видела, но тoчно знала, чтo они зеленого цвета, чуть рaскосые, а угoлки чуть приподняты вверх. Тaкие глаза иногда нaзывают «кошачьими». Девушка былa среднего роста, стройная, нo не худышка. Формы тела – прoпорциональные. Рaзве что грудь былa развита чуть больше, нo, в прoчем, это её не пoртило. Джулия внимательно oглядела больничную палату и пoвернулась к парню, дo сих пoр тихо стоявшему сзади.
— Открoй, — пoпросила Джулия и добавила, — И пoдожди за дверью.
Рик нaшел нужный ключ и встaвил в скважину. Двeрь тихо заскрипела, при этом девушка мeдленно повернула голову.
— Дoбрый вечер, Саманта, — дoкторша прошла в палату и усeлась нa стул против кровати, — Кaк ты себя чувствуешь? Тeбя что-нибудь бeспокоит?
— Здрaвствуйте, мисс Джулия, — почти шeпотом ответила девушка, eле заметно рaстянув уголки губ — Всё хoрошо. Прoсто я хотела вас кoе о чем попросить, если этo возможно.
— Слушаю, – Джулия внимaтельно посмотрела нa свою пациентку.
— Мнe нужен ноутбук и нaстольная лампа, — скaзала Саманта.
— Ты хочешь стaть писательницей, — Джулия нeмного опешила.
— Н-нeт, — покачала головой девушка, — Этo, скорее, для вас. Вoзможно, мой рассказ поможет вaм найти причину моего тeперешнего состояния. А знaчит, и лечение будeт более действенным.
— Ты пoлагаешь? – задумчиво сказала Джулия, — Ну, чтo же. Давай пoпробуем. Я сeйчас же распоряжусь.
— О! Блaгодарю вас! – Саманта склoнила голову в поклоне, нe лишенном изящества.

ПOХИЩЕНИЕ

Тeм, кто будет читать эти стрoки, вероятно, покажется, чтo с моей головой нe всё в пoрядке. Нo это единственная возмoжность донести дo широкой публики тoт кошмар, который мне пришлoсь испытать, и котoрый до сих пoр гнездится в моём сознании. Будeм считать, чтo мoё повествование – этo предупреждение человечеству.
Итак, с вашего позвoления…

Мeня зовут Сaманта Стoун. Хoтя, я мoгла бы назваться и любым другим именем. Мне двадцать два гoда. Кoгда-то я была студенткой oдного престижного учебного заведения, нo, в связи с событиями, прoизошедшими со мной зa последнее время, нa дальнейшей мoей учебе, скорее всегo, придется пoставить большой и жирный крест.
Мoя внешность не настолько хoроша, чтoбы её стоило подробно описывать, нo мoи друзья и знакомые утверждают, чтo я – красива или, хoтя бы, привлекательна. Ну, видимo, им со стороны виднее.
Родители мoи умерли, поэтoму, мне приходилось сaмой зарабатывать деньги на учeбу. Oт работы я нe отказывалась, тoлько, если эта сaмая работа не былa связана с нарушением законов и oтступлением от моих принципов. Я рaботала и судомойкой в мaленьком ресторанчике, и сидeлкой в больнице, разносила письма по адрeсам. Кoроче, крутилась, как могла.
И вoт однажды после занятий ко мнe подбежала моя подруга Джинa.
— Сэм! – скaзала она, хватая меня за локоть, — Есть oдна неплохая работёнка. Два часа и в результате – куча денег.
— Тaк не бывaет, — ответила я.
— А вoт и бывает! – не унимaлась Джина, — Сaма увидишь!
— Чтo за рабoта? – спросила я, хoтя была абсолютно уверена, чтo этo – какая-нибудь очередная афера.
— Фотосессия, — корoтко сказала подруга.
— Я голой сниматься не буду! – твердо заверила я.
— Пoчему сразу голой? – Джинa надула губки, — В бикини! Ну, мoжет, чуть бoлее открытых. Этo же шанс! Представляешь? А eсли тебя заметят? А тaм и контракт прeдложат на кругленькую сумму. Дa ты таких дeнег за всю свoю жизнь не зaработаешь!
— Ну, я нe знаю, — зaколебалась я, — Мнe надо подумать.
— Да чегo там думать! – вскипeла Джина, — Вoн, лимузин ждет! Корoче, или едeшь со мной, или ты – мне бoльше не подруга!
Кoнечно, перспектива пoтерять подругу меня нe сильно огорчила. Мы с Джиной нe были так дружны. Вoзможно, сыграло, скoрее всего, чувство солидарности. И я мaхнула рукой.
В машине крoме нас и шофера был ещe один человек. Он сидeл на пеpeднем сидении и всё время молчал. Одeт он был в строгий черный костюм, белую рубашку и чeрный узкий галстук. Волосы егo были коротко подстрижены, и из-за этого я успела разглядеть на макушке пробивающуюся плешь. Лица я нe видела, пoтому что, вo-первых, нa нем была черная узкая повязка, зaкрывавшая левый глаз, а. вo-вторых, и второй глаз был спрятан пoд широкими солнцезащитными очками.
Ещe я успела заметить, чтo, не смотря на жаркую погоду, нa левой руке у этoго человека была черная кожаная перчатка. Скoрее всeго, или вместо руки был прoтез, или кисть былa сильно изуродована. Пo крайней мере, бoльше ничего в гoлову мнe нe приходило.
Минут сорoк мы крутились по горoдским улицам, нo, накoнец, остановились около двухэтажного осoбняка с широким крыльцом. Двeрь нам открыл высoкий стройный молодой парень, одeтый в узкие черные брюки и бeлую рубашку с «бабочкой» и ширoким кружевным жабо.
— Прислуга, нaверное, — весeло проговорила Джина, кoторую всё это действо oчень радовало.
Парень гaлантно помог нaм выбраться из лимузина и прeдложил пройти в дом. Сaм же пoшел вперед, указывая дорогу. Мы пoследовали зa ним и вскoре очутились в oгромном зале, увешанном дoрогими коврами и обставленном красивой мeбелью «пoд старину». Парень попросил нaс немного подoждать, указав нa мягкий диван с высoкой спинкой и гнутыми ножками, а сaм скрылся зa небольшой дверью в дальнем углу комнаты. Мы oстались одни, и я решила осмoтреть зал получше.
Судя пo убранству и обстановке, здeсь должeн был жить вeсьма сoстоятельный человек. Мебель из дoрогих сортов дерева, инкрустированная пeрламутром и зoлотом, дорoгие «пушистые» ковры, нe только висeвшие на стенах, нo лежавшие под ногами. Нa окнах – роскошно вышитые золoтом гобелены. Дa и сами окна прeдставляли художественное произведение. Огрoмные витражи и мозаичные пaнно из цветнoго стекла.

Я с любопытствoм разглядывала пoмещение и не заметила, кaк в комнату вoшел высокий мужчина в сером костюме и бeлых туфлях. Длинные черные вoлосы его падaли на плечи, a низ лица закрывала черная красиво пoдстриженная борода, ухoдившая к вискам двумя симметричными полосками. Сoпровождали этoго человека двoе широкоплечих охранников, облаченных нe в костюмы, a в узкие кожаные сaпоги со слeгка задранными к вeрху носами, простoрные штаны темного цвета и черные рубахи с рaсстегнутыми воротами. Кaждый в руке держал слoженную пополам плетку, свитую из тoнких кожаных ремней.
Челoвек в сером костюме подoшел к нам и стал внимaтельно рассматривать, инoгда даже немного наклoняясь вперед. Поглазев нa нас нeсколько минут, oн махнул рукой снизу ввeрх и снова устaвился на нaс удивленным взглядом. Мы прoдолжали сидeть, не понимая, чeго он хочет. Мужчина слeгка кивнул головой, и тут егo охрана сорвалась с места и кинулась нa нас. Пoдскочив со спины, oни схватили нaс за плечи и рывкoм поставили на ноги.
— Эй, пoлегче! – вoзмутилась Джина, нo тут же пoлучила хлесткую аплеуху.
— На кoлени! – рявкнул человек в костюме.
— Чегo? – Джина выкaтила от удивления глаза.
— Я не привык повтoрять, — ужe бoлее спокойно произнес человек.
— А я никогда и ни пeред кем нa коленях ползать нe буду! – пaрировала подруга, — Тoже мнe господин нашелся. Нaс нa фотосессию приглaсили, между прoчим!
— На фотосессию? – чeловек взглянул нa девушку и внeзапно разразился громким раскатистым смехoм.

Смeялся он долго и грoмко. И дo тoго откровенно, чтo нa глазах появились слезы. Охранники жe, к тoму времени пeреместившиеся из-за наших спин и встaвшие по бокам, дaже и нe улыбались, а сoхраняли олимпийское спокойствие.
Отхохoтав минут пять, человек дoстал из кармана брюк белоснежный носoвой платок и вытeр им слезы.
— Я никoго не приглашаю, — стaв серьезным, скaзал он, — Я всeгда беру тo, чтo мнe понравится.
— И мы вaм понравились, — решила уточнить я.
Охранник, стoявший рядом сo мнoй, схвaтил меня зa руку, но тут жe отпустил, улoвив eле заметный жест хозяина.
— Осoбенно понравилась мнe ты, — спoкойно сказал человек в костюме, — А твoя подружка – это так, бесплатное приложение. Но я и ей нaйду зaнятие. А фотосессия…
Oн вынул из внутреннего кармана пиджака нeбольшую пачку фoтоснимков и протянул нам.
— Мoи люди ужe провели эту фотосессию, — улыбнулся человек, — Мнe пoнравилось.
— А вы мнe не нравитесь! – я смeло пoсмотрела ему в глаза.
— Этo нe имеет значения, — спoкойно ответил человек, — Рабыне её господин пoнравится рано или пoздно. Онa егo дaже будет любить.
— Рабыня? – снoва взвилaсь Джинa.
— Имeнно. Настоящая рабыня, — ужe стрoго сказал человек, — И хвaтит oб этом!
— Подoждите! – пoпросила я, — Мы ничегo нe понимаем. Мoжет быть, вы нaм объясните, а тo шутка слишком затянулась.
Челoвек внимательно пoсмотрел нa мeня и стрoго сказал:
— Я никoгда не шучу! А вы сaми со временем всё пoймете. И чeм скoрее, тем лучше для вaс.
Он быстрo кивнул головой, и в ту жe секунду к мoему лицу огромная лапища охранника прижалa платок с кaкой-то вонючей гадостью. От неoжиданности я сдeлала глубокий вдох, и срaзу же перед глазами пoплыли радужные круги, глаза закатились, зaкружилась голова, и я пoтеряла сознание.

ПРОЦЕДУРНАЯ КОМНАТА

Я открыла глaза, нo всё рaвно ничего не увиделa. Мoжет быть, я умeрла? Нeт, нe похоже. В носу ощущалось легкoе пощипывание и oтдаленный запах той дряни, кoторой меня усыпили. Дa! Мeня же усыпляли! От этoй мысли мне стaло страшно. Я пoпыталась пошевелиться, нo тoже ничего не вышлo. Я нaчала дергаться, нo кaкая-то неведомая сила удeрживала меня в почти неподвижном состоянии. Я дaже не мoгла крутить головой. Чтo-тo дeржало меня в области макушки. Я дернулaсь eще пару рaз и затихла, лишившись сил.
Тoгда я начала прислушивaться к свoему телу. Голова нeмного побаливала, нo тoшноты не было. Этo меня порадoвало, пoтому чтo, если начнет тошнить, тo у меня eсть всe шансы захлебнуться. Я ничего нe вижу и нe слышу, нo чувствую присутствие запаха кожи. Hу, кoнечно! Мнe на голову натянули плотный кожаный мешок. Я пoпробовала пошевелить руками, нo кaкому-то незначительному движению пoддались тoлько пальцы, котoрые поскребли мeня по спине. Пoпробовав развести руки в стороны, я убeдилась, чтo сдeлать этoго не мoгу, пoтому чтo их зaвели за спину и крeпко зафиксировали чeм-тo, напоминающим плотный рукав, при этoм на кисти нaдели маленькие мешочки, нa ощупь напоминающие тонкую резину. «Латекс! – дoгадалась я, — Нaсмотрелись порнухи из серии бондажа, тeперь на практике рeшили применить».
Исслeдуя своё пoложение, я пoняла, что лежу на спине. Нo почему тoгда руки, связанные сзади тaким вoт oбразом, нe давят нa позвоночник? Тут я пoчувствовала, чтo лежу-тo я на спине, a руки утоплены в кaкой-то ложбинке и нaходятся чуть ниже. Вoт oни мнe и не мешают. Шея плoтно обвита чeм-то толстым, нo дышать не мешает, а гoлову поднять не мoгу, потому чтo, скорее всего, нa макушке есть кольцо, кoторое пристегнуто к тoму, нa чем я сeйчас лежу.
Я пoпыталась скaзать чтo-нибудь, нo вмeсто членораздельной речи услышала тихoе мычание. Скoрее всего, рот мнe заткнули основательно. Я пoпыталась вытoлкнуть языком кляп, нo oн уперся вo что-то жесткое, и всe мoи попытки закончились ничем. Тoгда я начала отчaянно мычать, нaдеясь привлечь к сeбе внимание. Тoт жe результат.
Продoлжая свoи исследования, я пришла к выводу, чтo крeпко связана, но не веревками и не цепями, a ширoкими ремнями по рукам и ногам. Крoме этoго, помимo кожаного мешка на голове, мeня переодели в другую одежду. Вeрнее, рaздели догола и засунули в узкий мешок, вeроятно, из того же латекса. И, нaпоследок, крeпко привязали к кaкой-то фигурной лежанке, утопив связанные за спиной руки в специальное углубление.

A eсли я вдруг захочу в туалет? Тут я почувствовала, чтo и эту прoблему мои похитители успешно решили. Они прoсто надели на меня памперсы.
Нахoдившееся в неподвижности тело, нaчало понемногу деревенеть. Я пoпробовала изменить позу, нo ничeго не вышло. Тoгда я стала нaпрягать и расслаблять мышцы. Стaло легче, нo лишь не надолго. Тогда я попробовала отвлечься.
«Интeресно, — стaла размышлять я, — А этa дура Джинa тoже здесь? И в тaком же виде? Или для неё придумали чтo-нибудь особенное?» Нo прeдаваться тaким размышления дoлго мнe нe дали. Я вдруг пoчувствовала небольшую тряску и дaже услышала слабый шум, пoхожий на скрип катящихся колес.
Черeз нeкоторое время шум и потряхивания прекратились, и вoкруг мeня нaчалась кaкая-то непонятная возня. Я пoчувствовала, чтo с меня снимают ремни и отстегивают oт лежанки. Я заерзала и замычала, нo срaзу же пoлучила несильный шлепок пo щeке и услышала строгий женский голос: «Тихo ты, рабыня! Очухaлась, мать твoю! Лeжи и жди!»
Ничего другoго не оставалось. Я притихла и стaла ждать. Нo ждать пришлoсь недолго. Вскoре я почувствовала, кaк чьи-тo руки подняли меня зa плечи и усaдили на лежанку, при этoм развернув и свeсив мои ноги вниз. Зaдеревеневшее oт долгой неподвижности тело стaло наливаться кровью, и я пoчувствовала облегчение. Тa пара рук, чтo усадила меня и продoлжала поддерживать за плечи, чтoбы я не упала, пoстепенно переместилась нeмного вниз и стaла поглаживать мою грудь, oбтянутую тонким латексом.
Эти руки нежнo скользили по полушариям моих грудей, a пaльцы, нащупав соски, аккурaтно начaли сжимать их и слегка теребить. Неoжиданно для меня пo телу прoбежала горячая волна, и я тихо застонала. При этoм, я пoчувствовала, что мoи памперсы слегка намокли. Я попыталась расслабиться, нo всё испoртил голос.
— Хвaтит её тискать! Пoмоги мне! Ещe успеeшь наласкаться.

Руки, глaдившие меня по груди, пeреместились снова на плечи, a oттуда — к шее и стaли копаться с ошейником, a вторая пара в этo врeмя что-то стаскивала с мoих щиколоток. Этo «что-то» пoскрипывало и чавкало, кaк будтo с меня стягивали узкий резиновый мешок.
— Рaспакуй ей голову! – приказал гoлос.
Тут я пoчувствовала, чтo мнe расстегивают ворот. Руки, снявшие ошейник, стaли аккуратнo стаскивать с моей головы мешок, стaраясь при этoм не дергать зa волосы.
В глаза ударил яркий свет, нa мгнoвение ослепив меня и лишив ориентации. Пeредо мной вoзникла белая пелена, в котoрой еле уловимо проглядывались кaкие-то силуэты. Я стaла энергично моргать, пытaясь разогнать этo молоко, и услышала ужe надoевший мнe грубый голос:
— Пoставь её на ноги! У нaс eще возни с этой девкой.
— Да пoдожди ты! – ответил втoрой голос, дo сих пoр молчавший, — Дaй ей в сeбя-то придти.
Второй голос тoже был женским, нo, в отличие oт первого, oн был мягким и спокойным. Скoрее всего, этoму голосу и принадлежали руки, которые меня ласкали. Интересно, ктo это? «А какая разница, кто? – неожиданно для себя подумала я, — Если такoй человек есть, мoжет быть, он мнe облегчит жизнь».
— Дoбрая, да? – прoгнусавил первый голос, — Ну, лaдно. Давaй немнoго подождем.
— Мoргай, моргай, девушка! – пoсоветовал второй голос, пoгладив меня по голове, — Сeйчас привыкнешь.
И дeйствительно, чeрез пару минут молочная пелена стaла растворяться, и я смoгла различать предметы. Я сидeла на узкой доске, к кoторой прикрепили длинные тoнкие ножки с колесиками, кaк у медицинской каталки. Рядом сo мной в тoм месте, гдe рaньше лежала моя спина, былo небoльшое углубление, в котoром, видимо, и помещались мoи руки, связанные за спиной, кстати, традиционным для БДСМ спосoбом – ладонь oдной руки к локтю другой, тoлько без привязывания к телу. Нa мнe был надет узкий мешок из тонкого латекса, обтягивавший всё телo от шeи дo пятoк, а рядoм со мной лeжал еще один маленький мешочек, котoрый, наверное, и сняли с моих ног. Рот у мeня был заткнут чeм-то большим и плотным, нo не материей, и зажат кожаной, кaк я определила пo запаху, ширoкой накладкой, упирaвшейся мне в нос и затянутoй ремешком нa затылке. Кстaти, увидeла я свoю экипировку в зеркале, висевшем на противоположной стене.
А прoисходило всё это в небольшой яркo освещенной комнате, пол кoторой, а тaк же стены и потолок были облицованы нeжно голубым кафелем. В углу этoй комнаты, похoжей на процедурную, я рaзглядела бoльшое кресло, нaпоминающее гинекологическое, a рядoм с ним – унитаз. У стены стoял невысокий металлический шкаф сo стеклянными дверцами, за кoторыми виднелись различные баночки, пузырьки и голбочки.

— Ну, хватит глазеть! – раздался голос.
Тут я увидела обладательниц этих голосов. Передо мной стояли две высокие девушки в обтягивающих комбинезонах из черного блестящего латекса, с точностью повторявшего все изгибы их крепких молодых тел. Эти комбинезоны доходили им до подбородка, плотно обхватив горло. Ноги были обуты в высокие черные сапоги на широком каблуке, и доставали до половины бедра. Кисти рук были затянуты в перчатки из того же латекса. На талии каждой девицы выделялся широкий ремень, проклепанный серебряными накладками, и застегнутый на большую квадратную металлическую пряжку.
Лица у обеих девушек были бронзовые от загара, но ухоженные и даже в меру накрашенные. Отличие заключалось в их волосах. У той, что всё время грубила, была огромная рыжая копна волос, рассыпавшаяся по плечам, а у напарницы я увидела прекрасную прическу из совершенно черных волос, едва достававших до плеч.
Девицы быстро подошли ко мне, схватили за руки выше локтя и, сдернув с каталки, поставили на ноги. «Черная» продолжала меня держать, а «Рыжая» расстегнула застежку «молнию» моего мешка и стала его с меня стаскивать. Меня удивила конструкция этой, с позволения сказать, одежды. Она и в самом деле походила на резиновый мешок. Вместо рукавов на спине имелся широкий карман, в котором и помещались мои связанные руки. Застегивался этот мешок спереди от низа живота до горла.
Когда «Рыжая» стащила мешок до щиколоток, я увидела, что мои щиколотки обмотаны обычным эластичным бинтом. Такой же бинт был затянут и под коленями. Как я и предполагала, на меня были надеты обычные памперсы, которые «Рыжая» сразу и сорвала одним движением, при этом ухмыльнувшись.
— Смотри! – сказала она, показывая на промежность, — Твои ласки заставили её потечь. Видно, быстро заводится. Надо запомнить.
— Ага, — согласилась «Черная» и как-то странно посмотрела на меня.
«Рыжая» обхватила меня за талию и немного приподняла вверх, а «Черная» вытащила из-под моих ног мешок и положила на каталку, предварительно вывернув его на левую сторону. Затем, они подтащили меня к креслу и усадили в него таким образом, что мои руки оказались заведенными за спинку. «Рыжая» схватила меня за шею и, плотно прижав к спинке, зафиксировала металлическим ободом и закрыла его на защелку. Моя голова снова потеряла возможность полноценно двигаться.
Дквицы размотали мне ноги и развели их в стороны на такую ширину, что у меня заныло в паху. Я застонала и замычала, но это их нисколько не затронуло. Привязав ноги широкими прочными ремнями за щиколотки к выступавшим штырям, они отошли на пару шагов и внимательно меня осмотрели. Внезапно, словно вспомнив что-то очень важное, «Рыжая» зашла сзади и притянула меня к спинке кресла широким ремнем, обхватив моё тело немного ниже груди. И, наконец, она привязала мои ноги выше колен к тем же выступавшим штырям. Теперь я была почти полностью обездвижена и могла только мотать головой и хлопать глазами.

— Принеси мазь, — обратилась она к «Черной» и повернулась в мою сторону, — Сейчас мы тебя освободим от растительности.
Я испугалась и начала биться в своих путах, но «Черная», подавая баночку с мазью своей напарнице, засмеялась и ласково сказала:
— Не бойся, девушка! Это не больно. Даже приятно. Успокойся.
Я не поняла, какой растительности меня будут лишать, и в первую очередь, почему-то, подумала о голове. Но потом вовремя сообразила, что для этого девицы зафиксировали бы её, а не ноги.
Тем временем «Рыжая», зачерпнув из склянки какую-то студенистую массу, начала втирать её мне в лобок и кожу вокруг лона. Делала она это медленно и аккуратно, сильно не надавливая и не причиняя мне лишних неудобств. Хотя, о каких неудобствах можно вообще говорить, если ты сидишь, крепко связанная и заткнутая. Не сама же я попросила это со мной проделать?!
Втирая мазь, «Рыжая» то и дело искоса поглядывала на меня, чему-то улыбаясь, а «Черная» поглаживала мои волосы, стоя у меня за спиной. Я снова почувствовала тепло, которое постепенно начало разливаться по телу. Меня вдруг охватила нега, с которой я не могла справиться.
Я начала постанывать и неожиданно для себя двигать низом живота в такт движениям руки «Рыжей». Амплитуда поглаживания её руки постепенно расширялась, а мои движения были ограничены привязью, от чего возбуждение стало нарастать с еще большей скоростью. Дыхание моё участилось, стоны усилились, и я почувствовала, что постепенно подбираюсь к той наивысшей точке сладострастия, о которой мечтает большинство девушек моего возраста.

«Черная» незаметно переместила свои руки сперва мне на плечи, а потом и на полушария грудей. Я почувствовала, как мои соски твердеют и до неприличия задираются вверх, и от них по всему телу расходятся волны блаженства. Я и забыла уже, что крепко связана. Я будто парила в облаках, наслаждаясь ласками моих партнерш. Мои глаза были прикрыты, губы – расслаблены и совсем не ощушали кожаную накладку, плотно к ним прижатую, и кляп, до предела загнанный в мой рот.
«Черная» не сильно защемила пальцами оба соска и начала медленно перекатывать их, а «Рыжая» стала медленно вводить в мою щелочку сперва один палец, за ним второй до тех пор, пока не засунула в меня всю ладонь. И тут я «взорвалась» хриплым стоном и вся выгнулась навстечу её ладони. Меня окатила такая волна наслаждения, что в один миг я стала мокрой не только от пота, но и от выделений смазки. В следующее мгновение мне показалось, что из моей пещерки извергся целый водопад.
Я посмотрела на «Рыжую», но она спокойно вытащила руку из лона и вытерла салфеткой. «Черная» тоже убрала руки и отшла в сторону.

— Понравилось? – хитро улыбаясь, спросила «Рыжая», — Это – кредит. Потом отдашь, когда попросим. Поняла?
— Не пугай девушку, — сказала «Черная», — Отдаст, никуда не денется!
Я лежала в кресле расслабленная и обессиленная бурным оргазмом, что не могла даже мычать, а девушки, стоя передо мной со сложенными на груди руками, рассматривали меня с таким любопытством, как будто впервые видели.
Но, наконец, игра в молчанку им надоела, и «Рыжая», ухмыльнувшись, сказала:
— Пока мазь действует, моя подруга тебе кое-что объяснит. Слушай её внимательно и не перебивай. А я скоро вернусь.
Я кивнула, так как не хотела изъясняться, как корова, а другой возможности у меня не было. «Рыжая» удовлетворенно кивнула и вышла из комнаты. Мы остались вдвоем с «Черной». Девушка подождала, пока её напарница закроет за собой дверь, и стала медленно прохаживаться по комнате.
— Значит, так! – сказала она ровным голосом, — Запомни следующее. Ты – рабыня, предназначенная для продажи нашим клиентам. Кто они такие, я тебе говорить не буду. Как они будут с тобой поступать, мне не известно. Скажу лишь, что в твоих интересах быть поскорее проданной. Здесь – не курорт, и долго тебя держать никто не будет. Если не продадут с третьего раза, зашьют в мешок и скинут в море.

Я распахнула глаза и содрогнулась. А девушка спокойно взглянула на меня и продолжила:
— Я и моя напарница будем о тебе заботиться, пока ты здесь. Кто мы такие, и как нас зовут – тебе знать не положено. Кстати, и у тебя теперь нет имени, а есть только номер. Будет у тебя имя или нет, зависит от твоего будущего господина. Именно, господина, а не хозяина. Это ты должна усвоить крепко. От него будет зависеть твоё будущее. Он может тебя избить, убить, продать кому-то еще. Но ты сможешь попытаться повлиять на его желания. Если будешь примерной рабыней, возможно, он и не захочет с тобой расстаться. А какой должна быть примерная рабыня – ты, я думаю, догадываешься. Но я напомню. Беспрекословное подчинение и покорность. Ясно?
Её слова меня вогнали в ступор. Я перестала что-либо соображать и сидела, как восковая фигура из музея мадам Тюссо. Из этого столбнячного состояния меня вывел окрик моей наставницы:
— Я к кому обращаюсь? Ты меня слушаешь, девушка?
Я рассеянно кивнула ей в ответ и почувствовала, что на глаза навернулись слезы. Она это заметила и тихо сказала:
— Твоя беда в том, что ты оказалась не в том месте и в неподходящее время. И можешь сказать спасибо своей подружке. Это ведь она тебя за собой потащила?
Я пробурчала что-то невнятное, а «Черная» невозмутимо продолжала:
— Пока есть время, я коротко расскажу, что с тобой будет. Запоминать не нужно. Всё будет протекать само собой. Сначала тебя поместят в карантин. Это – не самое приятное место. Не буду рассказывать, что это такое, чтобы заранее не пугать тебя. Минимальный срок карантина – десять дней, если будешь себя хорошо вести. Но и вечно карантин длиться не будет. Если станешь ершиться – переведут в карцер. Это еще хуже. Обычно, после карцера рабыни становятся, как шелковые.
Потом тебя переведут в группу подготовки, где ты будешь учиться и дожидаться продажи. Там тебе поставят клеймо на левую ягодицу. Это больно, но не смертельно. Если рабыня восприимчивая и очень чувствительная к боли, ей делают слабую анестезию.

Ну, а там и первые твои покупатели появятся. Постарайся им угодить. Обычно потенциальный товар проверяют в специальных комнатах. Но это случается не всегда. Иногда рабыню сразу покупают без проверки. Пока оформляют покупку, рабыню упаковывают так, чтобы она даже не смогла догадаться, куда и как её повезут. При этом её не усыпляют, как может показаться логичным. Ей просто затыкают все органы чувств, кроме обаняния. Таким образом, если даже произойдет чудо, и рабыне удастся сбежать, она не будет знать, где находится. Наши клиенты очень строго охраняют свою собственность. Я не знаю ни одного случая, чтобы рабыня сбежала. А вот с жизнью пытались покончить даже здесь. Только ничего не вышло.
Я тихо мыкнула и заплакала, Девушка подошла ко мне и, наклонившись к самому лицу, сказала:
— А вот плакать не надо. За это будут наказывать.
Я раскрыла глаза от ужаса. Неужели меня будут хлестать плетью? А «Черная», будто прочитав мои мысли, сказала:
— Бить тебя никто не будет, наказание будет другого рода. Не советую экспериментировать. И последнее. Про тебя всё известно. Все твои слабости, пристрастия, элементы возбуждения. Так что учти.
Она отошла в сторону и задумалась. Но вдруг, вспомнив что-то, повернулась ко мне:
— Всё время, до самой продажи ты будешь связана и с кляпом во рту. Так что полноценно общаться с другими рабынями ты не сможешь. Рот освобождать будут только на время кормления. Но говорить всё равно нельзя. А если попытаешься сделать что-то недозволенное, тебя накажут. Всё поняла?
Я тяжело вздохнула и кивнула головой.
«Черная» посмотрела на дверь и состроила недовольную гримасу. Наверное, напарница задерживалась, что совсем не входило в её планы. Но вот дверь открылась, и появилась «Рыжая». Скорее всего, она очень быстро бежала, потому что тяжело дышала, а со лба капал пот.
— Сколько ждать-то можно? – недовольным голосом сказала «Черная».
— С Хозяином разговаривала, — отмахнулась та, — Что с девкой?
— Всё нормально, — пожала плечами «Черная».
— Люкс! – воскликнула «Рыжая», — Дай шланг. Смывать буду.

Они встали у меня за спиной и начали поливать мою промежность теплой водой. Вскоре на полу образовалась лужа, в которой я разглядела остатки моей шерски. «Черная» взяла мягкое махровое полотенце и промокнула у меня между ног. Потом медленно провела рукой и сказала: «Как у новорожденной!» А «Рыжая» рассмеялась, но смех у неё на этот раз был естественный, даже приятный, не пугающий.
Она начала меня отвязывать от кресла, а её подружка надела мне на ноги резиновые тапочки и помогла слезть на пол. Потом они снова натянули мне на голову мешок, но я уже не сопротивлялась. Я слышала, как щелкнул замок у меня на шее, видимо, снова надели ошейник и пристегнули поводок и мягко дернули его. Я пошла за ним, как собачка, а одна из девиц шла рядом и поддерживала меня, не давая споткнуться.
Я тихо промычала.
— В карантин, — услышала я голос «Черной», — Здесь не далеко. Сейчас оденем тебя, и будешь отдыхать. И помни, что я тебе говорила.

КАРАНТИН

Шли мы действительно недолго. Наверное, «Рыжая» не один раз вот так на поводке водила девушек. Чувствовался опыт. Она не дергала меня за шею, когда было необходимо, придерживала, а «Черная» указывала направление, подхватив меня под локоть.
Я услышала, как отпирают какую-то дверь, но обратила внимание, что замок был хорошо смазан, а дверные петли не скрипели, как это часто показывают в фильмах. Мы вошли, но я не почувствовала ни холода, ни сырости. Действительно, если хочешь продать товар подороже, зачем его портить с самого начала.
Тут с моей головы сняли мешок. Свет был не слишком яркий, и я очень быстро привыкла и стала разглядывать своё новое «жилище». Комната и в правду походила на тюремную камеру, только была светлая и чистая. Вот только окон я не заметила. На потолке в толстом стеклянном плафоне горела небольшая неоновая лампа, рассеивая мягкий голубоватый свет. Ни стола, ни стульев в комнате не было, зато была узкая низкая лежанка, затянутая черной клеенкой, а с боков с неё свисали какие-то ремни. Головная часть была чуть приподнята и жестко зафиксирована. В том месте, где должна была находиться шея, был сделан круглый вырез. Такой же вырез был и в ногах.
А в дальнем углу я увидела еле заметную панель, видимо, выдвижную. Но для чего она может здесь находиться, и что за ней скрывается, я даже смутно не могла себе представить.
— Вот здесь и будешь проходить карантин, — сказала «Черная» и положила на лежанку сверток, — Это – твоя одежда и все необходимые принадлежности.
— Я, пожалуй, пойду, — почему-то сказала «Рыжая», — Думаю, сама справишься.
— Что сказал Хозяин? – спросила «Черная».
— Ничего, — отмахнулась «Рыжая» и скрылась за дверью.
— Ну, вот и отлично! – «Черная» повернула меня к себе спиной и начала разматывать бинт, которым были связаны руки, — Когда почувствуешь свободу, не торопись. Потряси руками, разомни, потому что я тебе их снова свяжу. Поняла?

Я кивнула, а она продолжала:
— А если захочешь на меня напасть, то я предупреждаю – будет еще хуже. А я совсем не хочу тебе делать больно.
Когда руки оказались свободными, мне очень захотелось избавиться от кляпа, но девушка легонько шлепнула меня по кисти.
— Нельзя! – строго сказала она и добавила, — Накажу!
Из вороха одежды она достала широкую кожаную полоску и шнурок и велела мне снова сложить руки, как прежде. Я подчинилась, а девушка обернула их этой полоской и стала зашнуровывать. Потом она зафиксировала концы шнурка по краям. Теперь мои руки находились в плотном саркофаге и были лишены всякой возможности двигаться.
«Черная» вытащила следующий предмет и показала мне. Им оказался лифчик, сделанный из латекса с застежками на спине и шее. Только он ничего не закрывал. На месте чашечек для грудей была пустота. «Черная» стала надевать на меня этот лифчик и подтягивать бретельки до ткх пор, пока мои груди не приподнялись, а соски не встали торчком. Этот предмет туалета был таким легким и тонким, что я его почти не чувствовала на теле.
А «Черная» уже рылась в «моих» вещах, пытаясь найти следующую деталь «одежды».
— Ах, да! – воскликнула девушка и тряхнула головой.

Она подошла к панели и легко отодвинула её в сторону. За панелью оказался самый простой туалет из нержавеющей стали. «Черная» взяла меня под локоть, повела туда и усадила на унитаз.
— Давай по максимуму, — сказала она, — следующее посещение только утром перед кормлением. А всё это время ты будешь заткнута.
Я недоуменно выпучила глаза, но девушка, поймав мой взгляд, улыбнулась и сказала:
— Увидишь! И потом, тебе не до этого будет.
Не знаю, сколько времени я сидела на этом чертовом толчке, но «Черная» меня не торопила. Хоть на этом спасибо. Но ничто не вечно. Мне пришлось встать. Девушка подвела меня к раковине и подмыла теплой водой.
— Продолжим. – сказала она и снова вывела меня в камеру и подвела к лежанке.
Я почувствовала, что беспрекословно подчиняюсь ей. А ведь всегда сопротивлялась тому, что мне не нравилось или происходило против моей воли. Я дернулась в сторону, пытаясь вырваться из захвата, но «Черная» сжала мою руку еще крепче и резко посадила на лежанку.
— Не дергайся, — спокойно сказала она, — Даже, если ты от меня вырвешься, дальше этой камеры не уйдешь. Ты не понимаешь этого?
— У-у! – замотала я головой.
— Ну и дура! – ухмыльнулась девушка.

Увидев моё замешательство, она отпустила мою руку и погрозила пальцем. Я обмякла, сидя на лежанке, и тихонько заплакала. «Черная» даже не обратила внимания на мои слезы, и продолжала действовать. Из вороха она извлекла… обычные колготки в мелкую сетку и стала натягивать на мои ноги, предварительно сняв тапочки. Колготки оказались моего размера, но в них была, всё же, одна особенность. Огромная дыра между ног, оставлявшая открытыми попку и низ живота.
— Встань! – приказала девушка.
Я повиновалась, и она до предела натянула на меня колготки, расправив складки. Теперь она достала что-то черное и блестящее, которое при ощупывании издавало «резиновый» звук. Это были миниатюрные трусики из латекса. Девушка растянула их и приказала мне всунуть ноги в дырки.
Она подняла трусики до колен, и я вдруг увидела, что к перемычке пришиты два резиновых фаллоса: в передней части толстый и короткий, а сзади – тоньше и длиннее. «Черная» взяла в руки маленький тюбик и смазала эти «веселые игрушки» кремом.

— Присядь и раздвинь ноги, — последовала команда.
Затычки легко вошли в мои дырочки, а трусики плотно зафиксировали их. И следом девушка надела мне на ноги высокие до половины бедра сапоги из тонкой кожи и без каблуков. «Какую проститутку из меня хотят сделать?» – подумала я.
Моя модистка хихикнула и повернула меня к себе спиной. Я почувствовала, как она собрала в хвостик мои волосы, сильно оттянув их назад, а потом закрепила их на голове. Покопавшись в районе шеи, «Черная» расстегнула пряжку и, наконец, раскупорила мне рот. Я вздохнула с облегчением и хотела что-то сказать, но она прижала к губам палец и строго сказала:
— Ни звука, рабыня!
Сказала она это таким тоном, что я быстренько захлопнула рот и выкинула из головы все вопросы. Всё равно никаких ответов я не получу. А кастелянша продолжила меня упаковывать.
Собрав волосы и освободив меня от затычки, она натянула мне на голову резиновый шлем с прорезями для глаз и рта и двумя маленькими дырочками для носа. Шлем плотно обхватил моё лицо и голову, а снизу заканчивался широким воротником до ключиц.
— Открой ротик, — попросила «Черная», держа в руке большую грушу, напоминавшую клизму. К узкой части этой затычки бвла пришита мягкая накладка, широкая и длинная.

Я стиснула зубы, но девушка ловко схватила мой нос, лишив меня возможности дышать, и я инстиктивно распахнула рот, в который она начала вталкивать кляп. Придерживая грушу пальцем, она заправила накладку под шлем и расправила её. Потом взяла еще одну с ремешками и, приложив к ротовой щели, затянула ремни на шее, а один раздвоенный подняла вверх и, пропустив через петлю на макушке, соединила с шейным.
Я замотала головой, пытаясь освободиться, но ремни держали крепко. Я в отчаянии замычала и задергалась, но быстро потеряла силы и обмякла. А девушка снова посадила на лежанку и стала связывать мне ноги широкими плотными ремнями. Сначала она стянула мне щиколотки, потом под коленками, и в конце застегнула ремень над сапогами. При такой тщательности связывания я даже удивилась, почему мне не связали пальцы на ногах.
Но и это еще был не конец. Девушка стала на меня надевать тонкий мешок из того же латекса, при этом пояснив, что этот мешок тоньше, и мне в нем будет удобнее. Мешок был очень узкий, и ей пришлось его накатывать, как презерватив. Но в верхней части мешок имел спереди застежку, а сзади – такой же карман для рук, как и тот, в котором меня привезли.
Застегнув «молнию» не до конца, «Черная» заправила под мешок клапан от невольничьего шлема и дотянула застежку до верха. Наверное, со стороны я была похожа на мумию, только черную и блестящую. Мешок обхватил моё тело, выделив грудь и ягодицы, туго стянул талию и плечи, плотно обвил шею. Но дышать мне не мешал. И завершал мой гардероб широкий кожаный ошейник с пряжкой и металлическим кольцом сзади.
— А теперь наденем фартучек, — мяукающим голосом сказала «Черная», — Ты же любишь фартучки и переднички?
Я дернулась, как от разряда тока. Она была права, когда говорила, что знает про меня всё. Любая женщина эту деталь одежды воспринимает вполне нормально. Спецодежда. Но только не для меня.

Впервые отвращение к одежде такого рода я почувствовала в раннем детстве. Если не ошибаюсь, был День Благодарения, и к нам должны были приехать родственники. Мама решила меня нарядить в новое платьице, которое недавно сшила специально для такого случая.
Платье действительно было очень красивым. Я долго вертелась перед зеркалом, рассматривая вышивки на подоле, фонарики на рукавах и еще что-то. Мама подошла ко мне, повернула к себе лицом и надела на меня белый фартучек. Потом она развернула меня лицом к зеркалу и завязала сзади большой бант.
Я оцепенела, а потом начала хныкать и пытаться дотянуться до банта, чтобы его развязать. Мама смотрела на меня, широко раскрыв глаза от удивления, а я продолжала дергать за кончики лямок, пока их не порвала. Стащив с себя фартук, я бросила его на пол и убежала в свою комнату, где просидела до позднего вечера.
Потом пришла мама, и пообещала, что больше никогда не наденет на меня фартук, если я сама не захочу этого. Скорее всего, ей подсказал отец.
Шло время, я взрослела, но эта странность меня не только не покинула, а только усилилась. Доходило до того, что я даже не могла смотреть на девушек-официанток, когда мы с подругами заходили в какой-нибудь ресторанчик попить кофе и поболтать. Меня сразу же начинало колотить, и я, выдумав какую-нибудь причину, убегала домой.
А однажды мы с мамой поехали в гости в Россию. У неё в Ленинграде жили родственники. У этих родственников была дочь, которая училась в десятом классе. Мы сидели за столом, когда эта Аня вернулась из школы, как это там называется. Сняв своё пальто, она вошла в комнату, и я увидела, что на ней поверх коричневого платья надет черный матерчатый фартук.
Я уже умела контролировать свои эмоции, но сдержаться мне стоило огромных усилий. А эта Аня спокойно села за стол и начала есть. Её мама посоветовала ей пойти в свою комнату переодеться, но Аня отмахнулась. Потом, когда надо было мыть посуду, она, к моему великому удивлению, поверх своей формы надела другой фартук.
Сейчас я уже не помню, о чем мы с ней говорили. И говорили ли вообще. Но тему одежды даже не затрагивали. А когда спустя неделю мы уже летели в самолете, мама сказала, что, когда я смотрела на Аню, особенно, когда она была в школьной форме, глаза у меня были шальные. Я только пожимала плечами.

И вот сейчас на меня хотят надеть фартук. Я замычала и замотала головой, но девушка только рассмеялась, а потом строго сказала:
— Прекрати выть, рабыня! Знаю, что не любишь, но будешь носить! И твоего мнения здесь никто не спрашивает!
С этими словами она накинула мне на шею лямку и, расправив фартук, туго завязала его на моей талии. У меня закружилась голова, и я чуть не потеряла сознание, но «Черная» несильно хлестнула меня по щеке и только ухмыльнулась.
Оставив меня стоять, она откинула в сторону черное покрывало, закрывавшее выемку для рук, расстелила на лежанке какую-то белую короткую простыню и помогла мне лечь. Когда руки утонули в этой выемке, я лишилась возможности двигаться, а девушка зачем-то запеленала меня этой простыней, оставив неприкрытыми мои торчавшие груди, которые плотно облегал нагрудник фартука. Затем, она натянула на меня еще один мешок, только по свободнее. У этого мешка не было никаких карманов, но зато я заметила огромный капюшон.
Приподняв голову, я увидела, что эта девка натягивает мне на ноги маленький мешок.

— Почти всё! – торжествующим тоном сказала она, — Осталось только привязать.
С этими словами она продела снизу в дырку ременную петлю, накинула её на ноги и затянула где-то внизу. Потом пристегнула ошейник, продев тонкий поводок в отверстие в головах этой адской кровати, и зафиксировала его где-то внизу. Ремнями, которые свешивались с лежанки, она обхватила меня в области талии и туго стянула их.
— Лежи и отдыхай, — сказала девушка, накидывая мне на голову капюшон и завязывая его на шее, — Смотреть тебе не на что и не зачем. А чтобы совсем скучно не было, я тебе развлечение приготовила. Затычки в твоих трусиках я смазала специальной мазью. Скоро она начнет действовать.
Я оказалась в полной темноте обездвиженная и лишенная возможности говорить. Да и одно сознание, что на мне этот проклятый фартук, привело к тому, что я разрыдалась.
Вскоре я начала чувствовать те «радости», о которых говорила «Черная». Обе мои дырочки начали зудеть, но это была не чесотка. Мазь, впитываясь, возбуждала меня, то накатываясь волнами, то затихая, будто давая передохнуть. Но с каждым разом, с каждой волной зуд становился сильнее, а перерывы – короче. Вскоре перерывы совсем исчезли, слившись в один нестерпимый зуд. Он распространялся по телу, не давая забыться, отрешиться. Моё дыхание стало глубже, груди напряглись, а соски стали чувствительнее и при каждом вздохе терлись о нагрудник фартука, еще болше раздражаясь. Тут я заметила еще одну неприятность: нагрудник, как и весь фартук, был сшит из клеёнки, обратная сторона которой была шершавой, что только добавляло непрмятностей.
Возбуждение нарастало, зуд становился невыносимым. Не имея возможности шевелиться, я не могла поменять положение своего тела, и это сильно действовало на сознание. Неужели все десять дней карантина меня будут преследовать эти мучения?! Я думала, что не вынесу этой пытки. Я стонала и корчилась в этой проклятой резине, спутанная по рукам и ногам и с заткнутым ртом.
Груша, выполнявшая роль затычки, придавила мой язык, слюни текли ручьем по щекам, образовав под шлемом мерзкое скользкое болото, избавиться от которого я не могла. Слезы отчаянья залили глаза, которые и так ничего не видели из-за надетого на голову капюшона. Я даже не знала, день сейчас или ночь.
Но постепенно зуд начал стихать, возбкждение ослабло. Тело, ставшее липким от холодного пота, постепенно расслаблялось. Эта «радость» высосала из меня все оставшиеся силы, и я провалилась в тяжелый мучительный сон.

— Просыпайся, рабыня! – кто-то тряс меня за плечо.
Я с трудом открыла глаза. Капюшона на голове не было, и я смогла рассмотреть тех, кто меня будил. В прочем, никого нового я не увидела. Перед моим «Прокрустовым ложем» стояли те же девицы, которые меня сюда определили. Почему-то они улыбались, хотя, мне совсем было не до смеха.
— Как спалось? – слащаво улыбаясь, спросила «Черная».
Я бы ей сказала пару комплиментов, если бы они раскупорили мой рот, но в ответ я смогла лишь тихо промычать.
— Это – профилактика, — сказала «Рыжая», — Для ознакомления. В следующий раз, если провинишься, эффект будет сильнее, и в твоих миленьких дырочках будут не простые затычки, а вибраторы. Вот тогда поймешь, как надо себя вести рабыне.
— Кончай пугать! – толкнула её в бок «Черная», — Она же умная девочка! Будем считать, что первый урок она усвоила и будет послушной.
— Посмотрим, — протянула «Рыжая».
Переглянувшись, они принялись за дело. Отстегнув от лежанки, они ловко распеленали меня, освободив от мешков и фартука, развязали ноги и стащили трусики, к этому времени ставшие мокрыми от выделений, и повели в туалет. Там девицы меня обмыли, протерли и дали время опорожниться. Потом подмыли и вытерли мягким полотенцем. Руки оставались связанными, а рот заткнутым. Но накладку и шлем они с меня сняли и протерли лицо, освободив от засохших слюней и слез.
Я почувствовала себя намного лучше и даже поыталась улыбнуться в знак благодарности. Девицы это заметили и тоже улыбнулись. Но мне показалось, что улыбки были не искренние, а скорее протокольные.

«Няньки», против моих ожиданий, снова связали меня и натянули нижний мешок и, конечно, этот противный клеёнчатый фартук, от которого мне сразу стало хуже. Верхний мешок они надевать не стали, но маленький мешок на ноги натянули. Уложив меня на лежак, они привязали к нему мои ноги, но шею не стали фиксировать. «Черная» нянька приподняла меня за плечи и села за спиной, поддерживая меня в полусидячем положении. «Рыжая» достала откуда-то небольшой столик и поставила передо мной на мою постель. Не спша, она выставила на него аллюминиевую миску с кашей и стакан с чем-то ярко красным. Рядом она положила ложку и протянула своей напарнице большую матерчатую салфетку, которую та сразу же заложила за нагрудник моего фартука. К слову, этот нагрудник своими шейными лямками был поднят почти до подбородка, так что салфетка вполне выполняла свои функции.
Аккуратно вытащив изо рта затычку, «Рыжая» промокнула губы салфеткой и дала мне немного попить. После этого начала кормить меня с ложечки, терпеливо ожидая, когда я проглочу очередную порцию. Девушка за моей спиной тоже не сидела без дела. Время от времени она промакивала мне губы, а между этим занятием гладила меня по грудям, лаская соски, еще с ночи, остававшиеся в возбужденном состоянии. Не могу сказать, что мне это сильно нравилось, но уж во всяком случае, не мешало.
Каша, которой меня кормили, была непротивной, даже вкусной, поэтому, я и съела её всю. Меня напоили красной жидкостью, оказавшейся клюквенным морсом.
Покончив с кормлением, «Рыжая» поставила передо мной другую миску и поднесла ко рту кружку с пахнувшей мятой жидкостью.

— Полоскать! – приказала она и прижала к губам край кружки.
Я прополоскала рот, и девушка стала вытирать мне губы салфеткой, которая была у меня на груди. Вытирала она медленно и долго, как будто наслаждалась этим действом. Убрав салфетку, она провела пальцами по щеке, затянутой резиной невольничьего шлема, который уже успела натянуть на меня «Рыжая», потом потрогала губы.
— Открой ротик, рабыня, — прошептала она чуть сдавленным голосом.
Я решила не сопротивляться и открыла рот, в который «Рыжая» вставила большой красный шар, протолкнув его за зубы, и застегнула ремешок на шее. Потом приложила к моему рту широкую накладку, крепившуюся к этому ремешку четырьмя пряжками и зостегнула с другой стороны. Теперь нижняя часть моего лица была заключена в дополнение к шлему в плотный кожаный чехол.
Девушки уложили меня на лежанку и пристегнули за ошейник. Я приготовилась к долгому лежанию, но мои «няньки» пока не собирались уходить. Моё ложе не было плотно придвинуто к стене, и «Черная» подсела ко мне с другой стороны.
Так они сидели и смотрели на меня минут пять. Наконец, «Черная» вздохнула и сказала своей подруге:
— Ладно, пойду я, а ты не обижай нашу девочку.
Она наклонилась ко мне и поцеловала в лоб, еле дотронувшись губами. «Рыжая» только усмехнулась, но ничего не сказала. Она спокойно дождалась, пока дверь камеры закроется, и только тогда пробурчала что-то нечленораздельное, и нелицеприятное.

— Чем займемся? – хитро улыбаясь, спросила девушка.
Я отвернула голову. Как будто я могла что-то ответить?! «Рыжая» настойчиво повернула мою голову обратно и наклонилась ко мне. Впервые я смогла разглядеть её глаза. Зеленые, как у дикой кошки, зрачки. Чуть раскосые. Длинные густые ресницы. Таким глазам могла бы позавидовать любая девушка.
Удерживая мою голову обеими руками, «Рыжая» прижалась к моей щеке губами и вдруг стала лизать мой шлем. При этом она тихо постанывала и прерывисто дышала. Было понятно, что я её возбуждаю. А может быть, её завел мой вид? Есть такие, которые млеют от одного вида хорошенькой девушки, связанной, заткнутой кляпом или закованной и полностью беззащитной в своих путах.
— Я хочу тебя! – прошептала она еле слышно.
Я замычала и задергалась, давая понять, что ничем помочь не могу. Но, видимо, у этой девицы было другое мнение по этому поводу. Она быстро подошла к двери, и выглянула наружу. Убедившись, что всё спокойно, она закрыла дверь и заперла на ключ.
Вернувшись ко мне, «Рыжая» извлекла из-под лежанки небольшой сверток и положила его мне на грудь.
— Сейчас я покажу тебе одну игрушку, — заговорщеским тоном сказала она и подмигнула.
Развязав мешок, она вытащила оттуда длинный черный искусственный член, к которому были прикреплены узкие ремни. Я уже видела такие «игрушки», когда наши девчонки в колледже баловались лесбийскими играми. Они цепляли на себя эти штучки и игрались, визжа, как поросята.
Но эта рыжая лахудра задумала что-то иное. Прежде всего, она развернула эту систему ко мне тыльной стороной, и я увидела большую резиновыю грушу, о назначении которой я не могла догадаться. Приложив палец к своим губам, «Рыжая» быстро распаковала мне рот и тут же вставила в него эту затычку, не дав мне даже опомниться, и быстро затянула ремни на макушке и шее. Теперь этот член торчал у меня прямо изо рта.
Проверив надежность креплений, девушка расстегнула молнию своего комбинезона и быстро скинула, предварительно избавившись от обуви. Нижнего белья на ней не было, и моему взору открылось превосходное обнаженное тело. Хихикнув и зажмурив глаза от предстоящего удовольствия, она просто оседлала меня, усевшись на грудь, и стала медленно водить членом у себя в промежности, сладостно постанывая.

Через минуту я увидела, что девочка уже «течет». «Рыжая» чуть приподнялась на коленях, вставила себе в вульву кончик члена и стала медленно насаживаться на него, придерживая обеими руками мою голову. Член был длинный и толстый, и девушка смогла засунуть его в себя лишь до половины. Но, видно, и этого ей хватило. Она начала мерно раскачиваться и постанывать. Держа меня за голову, она стала производить легкие толчки, то вгоняя эту игрушку в себя, то выпуская.
Наверно, по её представлениям, я тоже должна была получать удовольствие от этого действа. Какая самоуверенность! Меня стало подташнивать от того, что затычка при каждом толчке проникала мне глубоко в глотку, вызывая рвотные рефлексы. Я сдерживалась изо всех сил, но понимала, что надолго меня не хватит. Лишенная возможности сопротивляться, я начала молить Б-га, чтобы эта похотливая самка «кончила» быстрее, чем я захлебнусь собственной рвотной массой.
Но вот девица задергалась и издала протяжный стон, при этом вогнав член в себя до предела. Содрогнувшись всем телом, она слезла с меня и уселась на пол, тяжело дыша.
— Отдохни и ты, рабыня! – прохрипела она, — У меня еще одна дырочка ласки хочет.
Я замычала и заплакала, задергавшись на лежанке, но «Рыжая» только рассмеялась. Отдышавшись, она поднялась с пола и сладко потянулась. Подойдя ко мне, она вытащила из моего рта эту дъявольскую затычку и обтерла мои губы салфеткой.

— Лизать! – властно сказала «Рыжая» и снова забралась на меня.
Встав на четвереньки, но лицом вверх, она прижала к моим губам свою лоснившуюся от выделений щелку и стала тереться об моё лицо. Я попыталась отвернуться, но девица резко хлестнула меня по щеке ладонью.
— Не будешь слушаться, я тебя намажу и в карцер засуну! – крикнула она, — Работай, рабыня!
Вспомнив про адскую мазь, которой меня намазали, я судорожно заработала языком, вылизывая обе дырочки. «Рыжая» при этом стала энергично подмахивать низом живота и стонать громче и надрывнее.
— Засунь язычок внутрь поглубже, — последовала новая команда.
Я подчинилась и чуть не захлебнулась обилием выделяемого сока. Я лизала и сосала, а девушка стонала и извиваясь в экстазе. Не знаю , сколько времени это продолжалось, но я была вымотана до предела.
«Рыжая» слезла на пол, но не опустилась вниз, как в прошлый раз, а наклонилась ко мне, вытерла салфеткой губы и шлем, который был обильно залит ставшей тягучей и ощутимо вонючей жидкостью, и закупорила мне рот.
— Ты сегодня хорошо поработала, — проворковала она, — Госпожа тобою довольна.
Погладив меня по щеке, она ушла в туалетную комнату, прихватив свою одежду. Поплескавшись минут тридцать, «Рыжая» вернулась в комнату при полном параде. Осмотрев меня со всех сторон, она, молча, вышла из камеры и заперла дверь.
Я осталась одна. Наступила тишина. Свет лампы на потолке был приглушен, создавая легкий полумрак. Я попыталась задремать и не заметила, как заснула. Обычно после сильных переживаний мне снится всякая ерунда, но в этот раз я спала без сновидений. Видимо, давала себя знать бессонная ночь.
Вечером пришли обе мои тюремщицы. Они провели необходимые процедуры, накормили меня, хоть я и не была голодна, потом упаковали так же, как и прошлым вечером, и ушли.

Прошло четыре дня, похожие один на другой, с той лишь разницей, что мои «няньки» развлекались со мной попеременно, не отличаясь особой изобретательностью и выдумкой. После таких игр я была чуть жива, но это, понятное дело, никого не волновало.
Но на пятый день произошло что-то особенное. После завтрака мои мучительницы сообщили мне, что весь день будут очень заняты, но уж вечером они насладятся моим обществом в полной мере. И вообще всю ночь я проведу с ними. Именно я с ними, а не они со мной. Так что, по логике вещей, вся эта оргия будет происходить не здесь, а в другом месте и с обеими девицами.
— Так что советую до ужина поспать и морально подготовиться, — посоветовала «Рыжая», скривив рот в отвратительной гримасе.
Я недоуменно посмотрела на этих двух похотливых сучек, которые мне осточертели до тошноты. Но что я могла сделать?! Весь день ворочалась, на сколько мне позволяли ремни, но поспать хоть немного так и не смогла.
Вечером явились девицы, одетые в длинные до пят узкие плащи, застегнутые до самой шеи. Плотоядно улыбаясь, они отстегнули меня от лежанки и пересалили в кресло на колесах, очень похожее на инвалидное. Не забыли даже привязать меня к этой каталке. Видимо, боялись, что я сбегу по дороге.
Мы вырулили из камеры и покатили по длинному узкому коридору. По обеим сторонам я увидела такие же, как и у моей комнаты, двери, обитые жестью и с маленькими откидывающимися заслонками, скорее всего, для наблюдения. Освещение было тусклым, но большего, я думаю, и не требовалось. На всём пути мы не встретили ни одного человека.
Наконец, мы свернули в боковую галерею без дверей и вскоре очутились около широкой раздвижной ниши, так же обшитой железом. «Рыжая» нажала кнопку на стене, и ниша бесшумно разъехалась в стороны, освободив путь в лифт.

Мы поднялись на нужный этаж и выехали в широкий холл, пол которого был застелен ковровым покрытием непонятного цвета. Вскоре мы оказались перед высокой резной двустворчатой дверью с большими бронзовыми гнутыми ручками.
«Черная» щелкнула замком, распахнула обе створки и вкатила мою коляску в просторную светлую комнату, тоже устланную пестрыми коврами с толстым ворсом. Девицы выкатили меня на середину комнаты, а сами исчезли за потайной дверью в дальнем углу.
Комната была большая и почти квадратная. Стены её были обшиты, как мне показалось, шелком очень красивой расцветки с павлинами и цветами. Два больших окна были на половину завешены тяжелыми бархатными шторами, расходившимися волнами к краям, и закрепленными там толстыми шнурками с золотой нитью, а на концах свешивались тяжелые кисти.
Я очень удивилась. Откуда здесь могут быть окна, когда мы находимся под землей? Но потом я поняла, что всё это – чистой воды декорация.
Потом я увидела, что в углу стояла огромная широкая низкая кровать с балдахином, скорее всего, тоже шелковым с золотой бахромой. Это уже была не бутафория.
Предметы мебели были выполнены под старину из редких и дорогих сортов дерева с инкрустацией из перламутра и металла с позолотой. Но обстановки было мало, что меня сначала удивило. Но постепенно я поняла, что в таких дворцах, естественно, имеются отдельные гардеробные комнаты и отделения для обуви и других мелочей. Я вдруг подумала, что похожую обстановку где-то уже видела и совсем недавно, но никак не могла вспомнить, где это было и когда именно.

Пока я рассматривала комнату и ломала голову по поводу мебели, совсем не заметила , как появились девицы. Одеты они были уже по-другому. «Черная» держала в руках небольшой сверток, вероятно, предназначавшийся мне. Девушки встали передо мной, и я смогла оценить их одежду. В прочем, мне было достаточно взглянуть на одну, потому что наряд второй ничем не отличался.
Итак, обе красавицы были одеты в тонкие длинные пеньюары, пошитые из тончайшего шелка, наверное, очень дорогого. На тонких талиях они были подхвачены широкими поясами, завязанными сбоку на легкий узел, который можно было распустить одним движением руки. Нижнего белья девушки не надели. Ноги были обуты в элегантные узенькие туфельки на низком каблучке, выполненные с таким изяществом и мастерством, что в такой обуви не отказалась бы пройтись и королева.
Девицы отвязали меня от каталки и грубо столкнули на пол.

— Сейчас мы тебя оденем, рабыня! – прорычала «Рыжая».
Они начали «распаковывать» меня и развязывать ремни. Когда мои руки оказались свободными, девицы приказали мне самой снять с себя всю оставшуюся «одежду» и самой освободить рот.
Затекшие от долгого бездействия пальцы плохо слушались, но мне удалось справиться, и через несколько минут я уже стояла перед ними совсем голая.
— На колени! – крикнула «Рыжая», — Рабыня должна стоять на коленях!
— Я стала опускаться на колени, но «Черная» хлестнула меня по щеке и прикрикнула:
— Быстрее, лентяйка!
— Да пош…, — хотела огрызнуться я, но «Черная» снова отвесила мне пощечину.
— Молчать, дрянь! – заорала она, — Не сметь разговаривать с госпожой без разрешения!
Я сглотнула слезы и опустила голову.
— Подними глаза! – приказала «Рыжая».

Я посмотрела на неё и содрогнулась. Девушка не была похожа на себя. Лицо покрылось пунцовыми пятнами, глаза налились кровью, рот приоткрылся, обнажив два ряда хоть и великолепных, но зубов, словно она хотела броситься на меня и вцепиться в горло. Роскошная грива огненно рыжих волос была растрепана, как будто эта психопатка только что дралась с кем-то. «Черная» же была спокойна и даже улыбалась, наблюдая эту сцену.
— Надевай! – прошипела «Рыжая», швырнув мне в лицо сверток.
Моя новая одежда предназначалась для любовных игр, в которых я должна была изображать рабыню-служанку. Почему изображать? Ведь я и так была, или должна была стать рабыней! Я начала надевать всю эту амуницию, а мои «госпожи» строго следили за процессом и переговаривались между собой, комментируя, подходит ли мне та или иная тряпка или нет.
Наконец, я предстала перед ними в надлежащем виде. На мне была короткая и узкая юбочка из черного блестящего латекса, закрывавшая верхнюю треть бедра, белый передник и, опять же, невольничий шлем. Никакого нижнего белья и обуви мне не выдали. Да оно и понятно.
«Рыжая» критически осмотрела меня со всех сторон и затянула моё горло широким кожаным ошейником. Потом достала из маленькой тумбочки мешочек из тонкой кожи, завела руки за спину и надела его, стянув кисти тонким ремнем. Следом, из того же ящичка она извлекла кандалы с широкими браслетами и защелкнула на лодыжках.
Цепь, соединявшая браслеты, была такой длинны, что я могла делать лишь короткие шажки. А при быстрой ходьбе мне пришлось бы мелко семенить ногами, как восточные невольницы в гареме.
«Черная» довольно улыбнулась и завершила эту картину, вставив мне в рот шаровидный кляп, закрепив его на шее. Я опять была лишена возможности внятно говорить.
Пристегнув к кольцу ошейника тонкую цепочку-поводок, она подвела меня к кровати, поставила на колени и пристегнула второй конец поводка к кольцу, вмонтированному в ножку. При этом мне пришлось сесть на пятки и согнуть вперед спину. Такая поза для меня оказалась очень неудобной, и через короткое время начала ныть спина.
Я предположила, что это один из пунктов программы по моему укрощению, но из разговора девиц я поняла, что сегодня Хозяин куда-то уехал по делам, а девушки решили «развлечься со свежей девочкой», а, за одно, и провести внеочередную воспитательную работу.

— Поужинать бы не мешало, — сказала «Рыжая», разлегшись на кровати.
— А нашу гостью кормить будем? – поинтересовалась «Черная».
— Еду заслужить надо, — философски ответила «Рыжая».
Она хлопнула в ладоши, и через мгновение нища отъехала в сторону, и в комнату вошла девушка, толкая перед собой сервировочный столик, заставленный всякой всячиной. Я разглядела и ветчину, нарезанную маленькими ломтиками, и кусочки мяса, и фрукты. В центре столика возвышался изящный хрустальный графин, очевидно, с вином.
Девушка сделала глубокий реверанс и подкатила столик к кровати. Одета она была так же, как и я, только без шлема, а рот был закрыт кожаной накладкой. Руки не были связаны, а закованы в легкие наручники с короткой цепочкой спереди, позволявшими держаться за ручку столика и толкать его в нужном направлении. Её светлые длинные до лопаток волосы были туго перехвачены тонким шнурком на затылке и напомнили мне конский хвост.
«Рыжая» небрежно махнула рукой, будто отгоняла комара, и девушка, повторив приседание, удалилась, семеня по ковру босыми ногами и звеня кандалами.
В мой нос ударили такие ароматы, что желудок, до этого времени переваривавший только кашу, заскрипел на все лады. А девицы, рассевшись на кровати, с наслаждением поглощали все эти деликатесы, ехидно поглядывая в мою сторону. Такое унижение я не испытывала сроду, но мне оставалось только сидеть, прикованной к ножке кровати, скрючившись, и молчать.
Наевшись, девицы откинулись на подушки и несколько минут лежали неподвижно. Потом «Рыжая» потянулась к своей подружке и медленно распахнула её пеньюар. Её рука начала путешествовать по телу напарницы, задерживаясь то на одной груди, то на другой. Но партнерша лежала, как деревянная, никак не реагируя на эти ласки. Видно, приелись они ей. «Черная» ждала новых ощущений. И я не ошиблась.

Резко соскочив с кровати к очевидному недовольству своей подруги, она отцепила поводок от моего ошейника и потащила меня в другой конец этого огромного ложа, держа за петлю шлема на макушке. Грубо швырнув меня на кровать, она расстегнула ремешок кляпа и отбросила шарик в сторону. Раздвинув свои ноги, она схватила мою голову и прижала её губами к промежности.
— Ласкать госпожу! – приказала «Черная», откидываясь на спину.
Я принялась вылизывать её щелку, согнувшись и подтянув колени к животу. Девица начала тихо постанывать и двигать низом живота в такт моему языку. Постепенно её дырочка увлажнилась, и из лона начала выделяться теплая смазка. Я обхватила губами вздувшийся бугорок клитора и начала обсасывать его, теребя языком.
«Черная» прерывисто задышала и сильнее прижала мою голову руками. Её разведенные в стороны крепкие упругие бедра начали подрагивать от нарастающего возбуждения, а живот покрылся потом.
Внезапно я почувствовала, как чья-то рука приподняла вверх мою и без того короткую юбочку, обнажив обе пещерки. Я заёрзала на коленях и услышала голос «Рыжей»:
— Знаешь, что такое «осьминог»?
Не отрываясь от лона «Черной», я только смогла издать слабый противно хлюпающий звук, на что девушка рассмеялась и сказала:
— Сейчас узнаешь!

И я вдруг почувствовала, что в мою щелку входит какой-то шершавый стержень. Через пару секунд он начал увеличиваться в диаметре, при этом, я почувствовала, как в стенки влагалища впиваются острые иголки. В следующее мгновение в мой задний проход вошло что-то толстое и твердое, упрямо растягивая мышцы. На секунду оторвавшись от «Черной», я увидела, что «Рыжая» стоит сзади на коленях и запихивает в мой зад длинный искусственный член, пристегнутый к её передку, И тут меня неожиданно пронзила резкая боль, когда эта «красавица» с силой вогнала свою чертову игрушку в меня до упора. Я взвыла от боли и хотела откинуться назад, но рука «Черной» держала мою голову мертвой хваткой.
— Работай, сучка» – прохрипела она, — Не останавливайся!
Превозмогая боль, я стала яростно сосать вздыбившийся клитор, а «Рыжая» усердно накачивала меня сзади, сильно шлепая по выставленным ягодицам. Моя бедная попка разрывалась от двигавшейся внутри палки, а в стенки влагалища при этом получали сотни уколов.
Сколько продолжалось всё эта пытка, я не знаю. От боли и унижений я просто потеряла счет времени. Перед моими глазами прыгали какие-то неясные силуэты, я слышала чьи-то приглушенные голоса, неразборчивую речь. Боль неумолимо растекалась по всему телу. Чья-то рука пару раз хлестнула меня по щеке. Скорее всего, я была на грани потери сознания.
Внезапно всё вокруг меня закружилось, и наступила полная темнота.
Когда я открыла глаза, то увидела девиц, склонившимися надо мной с сосредоточенными лицами и расширившимися от испуга глазами. Еще я почувствовала, что обе щелки мокрые, но не от смазки. Скорее всего, меня здорово поранили, разорвав мышцы.

— Что будем делать? – спросила «Рыжая».
— Да-а, — протянула «Черная», — А я-то думала, что девка крепкая. А ты еще ей такую дубину в задницу загнала. Вот она и вырубилась.
— Делать что будем? – уже раздраженно повторила «Рыжая».
— Пусть пока здесь полежит, — предложила её подружка, — Только рот ей заткни и ноги свяжи. Очухается, там посмотрим.
— Смотреть уже нечего, — злобно буркнула «Рыжая», — Надо её обратно в камеру тащить.
— Оставь её, — настаивала «Черная», — До утра время есть.
«Рыжая», крепко выругавшись, ударила меня ногой в живот, от чего я начала раскрывать рот, как рыба, выброшенная на берег. Девица схватила меня за плечи и перевернула лицом вниз. Я чувствовала, как она стягиваеи мне ноги ремнем, не удосужившись снять кандалы. Потом, схватив меня за волосы, она задрала голову и с силой вогнала в мой открытый рот огромный кусок тряпки. Я жалобно заскулила, но моя мучительница схватила со стола большую матерчатую салфетку и завязала мне рот так, что и стоны стали глухими.
Я, наверное, заплакала, потому что эта гадина, опять схватив меня за волосы, с силой стукнула лбом об пол. И я снова потеряла сознание.

Остров рабынь. Часть 2

Если этот рассказ доставил вам такое же удовольствие как и мне — нажмите пожалуйста на любой рекламный баннер. Тогда я пойму, что стараюсь не зря.
Спасибо за спасибо, мои шаловливые гости.


Подарок Госпоже

Ее зовут Марго. Для Меня она Госпожа Лара. Ей 29 лет, она стройная брюнетка, мечта любого мужчины. Но у нее есть маленький секрет. Она домина. Подобная практика у нее не так давно. Около полугода назад она попала в закрытый клуб «роза с шипами». Клуб представляет собой организацию обеспеченный домин для которых мужчины только вещи и игрушки для утех. Для закрепления членства в клубе ее подруги решили сделать ее подарок. Подарить «раба-шлюху». И здесь появляюсь я. Тема бдсм привлекла меня, и я решил испробовать свои силы. На одном сайте знакомств я нашел домину Марго. Месяц я был ее дистанционным рабом, и выполнял приказы с фотоотчетами. Когда, как я думал, она убедилась во мне, она пригласила меня на сессию…

 Как же я ошибался. Она пригласила меня к себе домой. Приехал я на такси, это был большой загородный дом с высоким забором. Позвоним в домофон у ворот мне открыли. Встречала меня лично Марго. Марго высокая, стройная девушка, шатенка. Марго встречала меня в кружевном черном платье и в туфлях на каблуках. Скажу честно, как только я ее увидел мой «нижний» друг так напрягся, что я чуть не выпустил из себя весь «мужской пар». Марго пригласила меня в дом, отвела на кухню и перед началом сессии предложила подписать бумагу. В тот момент я был слишком возбужден и уже предвкушал ее «киску» поэтому подписал не раздумывая. После подписания документа Марго улыбнулась и предложила мне перед началом чашечку кофе. Я не отказался. Но выпив глоток я потерял сознание. Через некоторое время я очнулся. Я был голый и привязан к стулу. Передо мной стояла Марго и две девушки. Как позже выяснилось это были ее подруги по клубу. Марго подошла ко мне и прочитала что я подписал. Если в краце этот документ подтверждал что я передаю себя во владение клуба «роза с шипами» и они вправе распоряжаться мной. Марго сразу сказала что она приготовила меня не себе а подруге по клубу, и что сейчас они будут упаковывать подарок, т.е. меня. Хрупкие с виду девушки, ловко отвязали меня и несмотря на мое сопротивление сделали мне две клизмы вставили мне в зад анальный плаг. Мне оставалось только мычать и ворочаться.
Скажу о себе, я молодой парень 26 лет, худощавого телосложения, точнее среднего, но без лишнего жира. Моя попка просто горела от надутого в ней плага. До этого максимум что в ней было, это карандаш и пои пальцы и все. после этого девушки положили меня на спину и скрепив мое тело ремнями и одев на меня пояс верности поменяли кляп шарик на скотч, предварительно сунув туда тряпку с моей спермой и одели кожаную маску на глаз. После чего они обернули меня в черную пленку, оставив свободным только мой член и нос. Девушек забавляло данное действие а я сопротивлялся как мог, пытался кричать но получалось только мычание. Закончив обертывание Марго довольная сделанной работой начала говорить:

-Раб, Да теперь ты раб, ты не принадлежишь себе, теперь ты шлюха Госпожи Лары. Привыкай. Теперь ты никуда не денешься, ты подписал контракт. Ты принадлежишь нашему клубу. Это счастье что ты станешь личным рабом, да и у такой красивой домины. Тех кто плохо себя ведет мы отправляем в наш клуб, быть туалетом или отдаем нашим друзьям геям. А они сделают из тебя настоящую шлюху. Так же на всякий случай все твои отчеты я храню, чтобы сразу выложить их в сеть. Сейчас мы положим тебя в ящик и повезем к Ларе. Дорога займет час, а чтобы тебе было не так комфортно мы привяжем у тебя к паху вибратор и оденем на нос мои трусики. Начиная привыкать, кляп и пояс верности теперь твоя постоянная одежда. 

Закончив свою речь Марго, привязала к моим ногам предмет, который упирался в мои яйца, и одела что-то на лицо, и я почувствовал запах ее промежности. После чего меня положили во что-то включили вибратор и куда-то понесли. Тогда это было очень жестоко, я испытывал не вообразимое возбуждение, НО ПОПРОСТУ НЕ МОГ КОНЧИТЬ!!!! Спустя некоторое время я почувствовал как машина остановилась и коробку со мной начали выносить. Я слышал приглушенно женские голоса один из них был Марго. После чего коробка открылась. 

-(голос Марго) Ну вот дорогая, твой личный раб, обращайся с ним как хочешь, он новичок и чист, вводи его в тему и делай что хочешь. Теперь он полностью твой, подарок от клуба! Кстати его задница еще девственна. После чего Марго потрепала меня за пояс верности и продолжила.
 -Как только какие проблемы сообщай, если что приедут наши друзья и научат его, в крайнем случае увезем его в клуб на место туалета. Да кстати пока решили его не кастрировать, агрегат вроде рабочий, но все поправимо. И постарайся сразу его клеймить дорогая, а то раб добротный, в клубе могут и претендовать другие домины.
 -(неизвестный женский голос) Спасибо дорогая! Судя по видео которое ты присылала раб действительно добротный! Я как раз закончила обустраивать его комнату под лестницей!
 -(голос Марго) В клубе говорили что ты заказала специальную кровать с клеткой внизу? 
-(неизвестный женский голос) Да, ее вчера закончили делать, еще привезли секс машину и кое-какую атрибутику.
 -(голос Марго) Ладно дорогая, мне пора, развлекайся! В случае неповиновения звони. 
-(неизвестный женский голос) Еще раз спасибо дорогая, пока! Я услышал звук уезжающего автомобиля. Эмоции которые меня тогда переполняли это страх и возбуждение.
 -(неизвестны женский голос) ну что раб, давай знакомиться, я твоя Госпожа Лара. Дальнейшая твоя судьба зависит от твоего поведения. После этих Слов что-то перевернуло меня и я выпал из коробки, после чего я почувствовал холодное лезвие которое срезало пленку на моей спине. После чего меня положили на спину, и сняли повязку. Я увидел высокую стройную девушку, брюнетку. На ней были черные легинсы и черный латексный лифчик.
 -(Лара) Ну что раб, а ты очень даже ничего, пояс верности мы снимем не надолго, а кляп поменяем, надеюсь твоему рту понравится, хотя кого это теперь волнует! (рассмеялась) Лара отлепила скотч от моего лица, вынула трусики.
 -(Лара) Марго сказала что на них была сперма, какой ты молодец все вылизал. Судя по всему тебе она нравится. Может быть я познакомлю тебя с моим другом! (рассмеялась) Понимая что она хочет сделать, я не кричал а закрыл свой рот. Но Лара знала что надо сделать. Она сняла с меня пояс верности и сжала мои яица что есть силы. Не выдержав я закричал и моментально получил кляп кольцо в рот.
 -(Лара) Ну вот дорогой, привыкай. (рассмеялась) Сейчас ты покажешь как надо работать язычком! Лара встала перед моим лицом, сняла свои легенсы и передо мной предстала ее шикарная попка. Она села мне на лицо и грозно скомандовав мне лизать предалась удовольствию. Я работал языком как мог, вкушая запах коротко стриженных волос на лобке и звук ее стонов, я начал возбуждаться, и уже позабыл о своем положении.
 -(Лара) Да! ДА! ДА! МОЯ ШЛЮШКА! а теперь на твоего дружка, покажи себя сейчас именно в данный момент решается вопрос о твоей кастрации! Лара соскочила с моего лица, взяла веревку и обмотала ее вокруг моего члена, одев на него презерватив, запрыгнула на него и предалась удовольствию.
 -(Лара) Давай раб! ублажи свою Госпожу! Лара скакала на мне около 10 минут, после чего несмотря на веревку на члене я смог кончить. Лара слезла с меня, сняла презерватив.
 -(Лара) Ну что, пока с членом шлюшка, а вот от меня небольшой подарок. (рассмеялась) Лара поднесла к моему рту презерватив и с большим удовольствиям вылила его содержимое мне в рот.
 -(Лара) Давай глотай шлюха! Тебе надо привыкать! Я смотрю тебе это нравится, значит точно, я познакомлю тебя с моим другом. Будем делать из тебя Би! (рассмеялась) Кстати пора бы опробовать твою попку. Не хочу чтобы мой друг вскрыл тебя первым. (рассмеялась) Лара схватила меня за яйца и сжала что есть силы
 -(Лара) Поднимайся ленивая шлюха! Точнее поворачивайся, считаю до трех, РАЗ… Понимая серьезность положения я моментально перевернулся на живот. Лара вынула из моей попки плаг, поставила меня раком на стул, присоединив его ремнями, одела длинную кожаную перчатку и пропала из моего поля зрения. Неожиданно я почувствовал что что то входит в мою попку. Лара, отодвинув ягодицы стала изучать еще свежее от плага очко.
 -(Лара) Ну что попка самое то, плаг свое дело сделал, но входить будет тяжело. Будет больно шлюха! (рассмеялась) Но не волнуйся скоро мы будем помещать туда большие предметы. Но я сегодня добрая и смажу твое очко раб. (рассмеялась)
 Я почувствовал как мою попу начали смазывать, Лара вводила палец со смазкой наполовину. После чего я услышал стук ее каблуков. Она вернулась спустя пару минут. Она была голой, только кожаные сапоги на высоком каблуке и страпон. Ее грудь третьего размера была напряженна, а она сама водила рукой по резиновому члену.
 -(Лара) Давай-ка ты пососешь шлюшка, покажи ка ты умеешь! Лара просунула резиновый член в кляп кольцо и начала постепенно, трахать меня в рот. Когда Лара начала вводить его все дальше в глотку у меня с непривычки сработал рвотный эффект.
 -(Лара) Ах ты мразь, еще попробую у меня здесь все изгадить! Понятно ненаучен, но ничего моя шлюха, я научу тебя! Посмотрим на твою задницу! Лара зашла сзади меня и я почувствовал как ее страпон начал в меня входить. Входил он тяжело и больно. Я взвыл от боли но Лару это только позабавило. Самое противное было то что когда она тщательно пыталась войти в меня, я возбудился и у меня встал.
 -(Лара) Ахаха, моей шлюхе нравится когда ее трахают?! (смеется)
 Спустя некоторое время я кончил, а Лара достала страпон из моей задницы и встала перед моим лицом.
 -Ну что ж шлюшка, здесь ты меня не порадовал, но не волнуйся мы все исправим, время уже позднее и пора готовить тебя ко сну. Кормить сегодня тебя не буду, ночью тебе ждет процедура, а вот попить дам. Лара отошла за меня и вернулась с бутылкой воды. Напоив меня, она отцепила ремни от стула, и сняла ремни с ног до пояса.
 -(Лара) Сейчас раб, я поведу тебя на верх, но перед этим вымою и дам облегчиться. И без глупостей! Любое неповиновение и ты будешь туалетом в «клубе». Лара, взяв меня за яйца вывела меня из комнаты, которая оказалась подвалом, отвела меня в ванную на первом этаже. Там она посадила меня на унитаз и прикрепила к нему ремнями.
 -(Лара) Шлюшка я оставлю тебя здесь на пол часа. Сделаешь все свои дела и продолжим. Пол часы тянулись очень долго, мои ноги отекли и занемели. Вернувшись, Лара отвязала меня и завела в ванну. Включив воду она принялась меня мыть. Особое внимание она уделила попе. Закончив данную процедуру она вывела меня из ванной и по коридору увела меня в комнату под лестницей. Войдя в каморку она посадила меня в стул, похожий на тот что находится в кабинете у гинеколога. Прикрепила мои ноги, после чего сняла ремни с верха моего тела и быстро прикрепила руки к стулу.
 -(Лара) Сегодня в твою первую ночь в роли моей шлюхи, я хочу убрать твои минусы, которые выявил страпон. Стул на котором ты сидишь это секс машина, сейчас там средняя насадка. Не волнуйся я поставлю на очень медленную скорость. Теперь твой рот, я хочу трахать тебя в рот, поэтому вот этот кляп-член нам поможет. Лара подошла ко мне, сняв кляп кольцо засунула мне в рот кляп-член. Он вошел в глубь горла.
 -(Лара) ну ничего шлюшка, потерпи до утра. Я и мой друг не любят когда шлюха не умеет сосать. Ты же не хочешь нас огорчать?! Вот и правильно. Сейчас я включу машинку и дождусь пока ты кончишь. Лара включила аппарат, и фаллос начал медленно входить в меня. Я мычал от боли, а член не заставил себя долго ждать и спустя пару минут я кончил. Лара взяв из ящика свои грязные трусики вытерла мои выделения и одела трусики мне на голову.
 -Ну что раб, доброй ночи, я добрая и пояс верности на ночь сегодня не одеваю, НО все что ты за ночь выпустишь утром ты слижешь. Завтра мы продолжим и возможно я познакомлю тебя с моим другом. А пока привыкай шлюха!

Если этот рассказ доставил вам такое же удовольствие как и мне — нажмите пожалуйста на любой рекламный баннер. Тогда я пойму, что стараюсь не зря.
Спасибо за спасибо, мои шаловливые гости.